Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

Его тёмные волосы, тронутые солнечными бликами, чуть растрепаны ветром. Каре-зеленые глаза прищуриваются и кажутся почти янтарными из-за игры света.

Сердце неистово колотится, дыхание спотыкается. Стою и любуюсь драконом, а руки так и чешутся придушить его. Нет, я ни в коем случае не позволю себе даже думать, что скучала по нему! Вот еще!

Но ведь соскучилась. Вот только ему знать не обязательно!

Машинально убираю прядь волос за ухо, стараясь не выдать, как неожиданно для себя самой волнуюсь. Не знаю, заметил ли драконище этот жест, но его губы чуть тронула усмешка.

— Белинда, — его голос тёплый, бархатистый, чуть хрипловатый, скользит по коже, как пуховка, заставляя ресницы трепетать.

Гад чешуйчатый!

Я стою на месте, будто вросла в землю, но внутри меня что-то неумолимо тает.

— Стюарт, — отвечаю, стараясь, чтобы голос прозвучал ровно.

Он подходит ближе, мягко и уверенно, и мне хочется сделать шаг назад — просто чтобы не поддаться искушению заглянуть ему в глаза дольше, чем следует.

Но я не двигаюсь. Сильная и упрямая, ага. Поднимаю на него холодный, как мне кажется, взгляд и скрещиваю руки на груди.

Стюарт останавливается рядом, достаточно близко, чтобы я ощутила тепло его тела, энергию, пылающую под кожей. После событий в доме Хоупса я стала особенно чувствительна к его магии. Он исцелил меня, щедро поделившись ею, частичкой себя.

— Или лучше называть тебя Алиной? — тихо говорит он, и я не могу понять, звучит ли в его голосе нотка сожаления или чего-то большего.

— Нет уж, все меня знают под именем твоей жены, и я к нему успела привыкнуть. Пусть остается, как есть.

Он хмурится.

— Как скажешь, но для меня вы совершенно разные личности. — Вздыхает и мельком оглядывает улицу. — Меня не было всего-то пару недель, и как же здесь все изменилось!

Я поднимаю подбородок выше, отвечая нарочито серьезно:

— Х-м-м-м. Две недели? Разве? А по моим ощущением ты только вчера уехал.

Он смеётся — низко, чуть лениво и качает головой.

А я ловлю себя на том, что улыбаюсь в ответ. Вот же ж…

Кажется, я проигрываю эту битву.

— И зачем же ты пожаловал на этот раз? — спрашиваю серьезным тоном, а сердце в груди трепещет, словно пойманная птица, бьющаяся о прутья клетки.

Стюарт отводит взгляд, но не отвечает сразу. Он делает ещё шаг вперёд, заполняя собой всё пространство между нами, и я ощущаю его тепло так близко, что дыхание невольно застревает в горле. Хочется выставить ладони и упереться ими в грудь дракона.

Его рука поднимается, и прежде чем я успеваю отстраниться, он бережно заправляет выбившуюся прядь волос мне за ухо.

Ту самую, что неугомонный ветер никак не желает оставить в покое.

Я моргаю, застигнутая врасплох этой нежной, почти интимной заботой с его стороны. Это так… неожиданно и мило, слегка неуклюже. Но, все-таки, мило.

Стюарт не спешит отстраниться. Он склоняет голову к плечу, будто разглядывает меня под новым углом.

— Останусь здесь до окончания строительства железной дороги. Чтобы лишний раз не мотаться и лошадей не гонять, — произносит будничным тоном и смотрит мимо меня на таверну. — Подышу свежим воздухом и… — опускает красноречивый взгляд на меня, — побуду рядом с тобой.

Я вспыхиваю, моргаю на него и чуть приподнимаю брови:

— В смысле? А жить ты где будешь?

Его усмешка становится шире, наглее.

— У тебя, разумеется. Ты же моя законная жена, Белинда.

Я замираю, уставившись ему в грудь.

Что-то горячее, почти опасное вспыхивает во мне, одновременно разжигая раздражение и выбивая почву из-под ног.

— Ты… ты серьёзно?! — издаю нервный смешок и морщу лоб. — Ты разводиться со мной собирался, забыл уже? Кстати, где документы, а? — протягиваю руку ладонью вверх в требовательном жесте. — Я жду.

Он запрокидывает голову и смеется, от звука его голоса мышцы живота сводит сладкой судорогой. Да как ему это удается?!

Качаю головой, раздраженно поджимая губы, и смотрю на Тима, который деловито проверяет крепость узлов на сундуках, привязанных к задней части экипажа.

Сундуках.

Полных сундуках.

У меня отвисает челюсть.

— Да не может быть… — выдыхаю я. — Ты, правда, остаешься?!

Стюарт только качает головой, явно забавляясь моим потрясением, и небрежно поправляет манжеты своего камзола.

— Разумеется. Я же сказал — останусь, чтобы быть рядом с женой. И следить за строительством.

Я открываю рот, чтобы возразить, но…

Не знаю, что сказать.

Как же он раздражающе спокоен! Явился ко мне с вещами (с полным экипажем вещей, между прочим!) с надменным выражением лица и заявил, что он остаётся.

А я ведь даже не могу толком возразить. Неужели драконище чувствует, что продавил меня?

— Как прошло слушание? — перевожу тему в попытке скрыть неловкость.

— Мариссу и ее высокопоставленных покровителей признали виновными и приговорили к заключению в узнице на каменном острове, — бесцветным деловым тоном отвечает Стюарт без тени улыбки.

Поднимаю на него взгляд.

— А я?

Он понимает, что имею в виду и коротко кивает.

— Я сохранил твою тайну, как и обещал. Правильнее было бы добавить к списку ее деяний убийство Белинды, но твое душевное спокойствие для меня важнее.

— Спасибо, — сухо бросаю, и в воздухе повисает многозначительная пауза.

Стюарт решается ее заполнить и плавно приближается ко мне, но я интуитивно делаю шаг назад.

Холодно хмыкаю и разворачиваюсь, решительно направляюсь к таверне.

— Ну, раз такое дело, спишь на диване на первом этаже. Чувствуй себя, как дома, — и толкаю дверь, не оборачиваясь.

А по плечам мурашки бегают…..

Глава 62

Я сижу на кровати, скрестив ноги по-турецки. Лёгкая ночная рубашка спадает с плеч. Магический светильник на прикроватной тумбочке отбрасывает мягкое золотистое подрагивающее сияние.

В руках у меня — моя личная книга с рецептами целебных снадобий, микстур, порошков и бальзамов, с моими записями, исправлениями, дополнениями. Я работаю над ней каждый день, довожу до ума составы, пробую новые ингредиенты. Железную дорогу скоро достроят, и у меня созрела идея открыть неподалеку лавку целебных эликсиров. Да, так и назову “Эликсиры Белинды”! Или лучше “Сердце травницы”? Хм-м-м. Я еще не определилась.

За окном тёплая бархатная летняя ночь. Воздух пропитан ароматами цветущей лаванды и нагретой за день земли. В темноте перекликаются сверчки, где-то вдалеке протяжно ухает сова. Лёгкий ветерок играет листьями старого вяза у окна и колышет кружевные занавески. Небо густо-синее, усыпанное россыпью звёзд, а на горизонте застывает серебристая луна, обливая серебром крыши деревни.

Я беру перо, осторожно макаю его в чернильницу и добавляю несколько строк в один из рецептов, увлеченно закусив кончик языка.