Преданная. Хозяйка заброшенной усадьбы - Кира Лин

Стюарт поднимает руку к моему лицу и кончиками пальцев очерчивает линию скулы, щеки и нижней губы. Слегка сминает их и касается подбородка. Сжимает его, фиксируя — мягкий, но властный жест. Смотрю на его невозмутимое лицо снизу вверх и украдкой сглатываю. А он подается вперед и накрывает мои губы своими.

Таких ощущений, пожалуй, я не испытывала с юных лет — голова идет кругом, мир вокруг замирает, будто залитый сверкающим стеклом. В теле появляется необъяснимая легкость.

Придвигаюсь к Стюарту теснее, льну всем телом к груди, обхватив его бедра ногами. На языке соленым леденцом дрожит его пульс. Кажется, мы сливаемся в единое целое с объединенным дыханием. И это кажется таким правильным….

Поцелуй становится жарче и требовательнее, перерастает в нечто большее. Я не хочу его разрывать, но воздуха не хватает. Отстраняюсь от него и жадно вдыхаю. Глаза дракона светятся желанием, а мне вдруг страшно становится. Я — взрослая девочка и отдаю отчет тому, что сейчас между нами происходит. К чему идет. Но если мы переступим эту черту, то назад пути не будет.

Моргаю и отвожу взгляд, прикусывая припухшую от поцелуем губу. Стюарт позволяет мне отстраниться, но полностью руки не убирает.

— Вижу, ты сомневаешься, — выдает возмутительно проницательный дракон. И сжимает мое бедро ладонью, вызывая внизу живота новый импульс жара. — Я понимаю и прошу у тебя прощения. Больше всего на свете боюсь, что ты не сможешь мне довериться. Знаю, прошлого не исправить, но….

— Да хватит, — прерываю его и прижимаю указательный палец к губам. Брови дракона трогательно и в тоже время надменно изгибаются. — Я и не дам тебе шанса повторить со мной прежние ошибки. Не позволю снова разбить мне сердце. Не для того я в твой мир попала, чтобы по тем же граблям идти. Но и усложнять не хочу. А все эти разговоры….

— Ты права, — перебивает меня дракон и ловким быстрым движением переворачивает и укладывает на кровать.

Нависает надо мной на вытянутых руках, ощупывает довольным, собственническим взглядом и накрывает губы поцелуем — голодным, даже жадным. А я так же жадно отвечаю, зарываясь пальцами в его шелковые волосы, купаясь в аромате кожи.

Ловко стаскивает с меня ночную сорочку, а я помогаю раздеться ему — нетерпеливо и порывисто. Испытываю сладостную дрожь, когда наши обнаженные тела соприкасаются. Скольжу пальчиками по мускулистым плечам дракона, впиваюсь в них и непроизвольно выгибаюсь навстречу, когда ощущаю его внутри.

С каждым толчком, с каждым движением мучительное давление нарастает, нарастает, пока тугая пружина не распрямляется. Яркая вспышка заволакивает сознание, мир перестает существовать. По телу растекается приятная истома, а низ живота отзывается мощными импульсами.

Сквозь пелену наслаждения ощущаю, как Стюарт вздрагивает с последним толчком и перекатывается с меня на кровать. Пульс дрожит в горле, дыхание рваное, но дракон находит мои губы и припадает к ним в горячем, но ленивом поцелуе.

— Моя, — хрипло шепчет на ухо и целует в висок. Сгребает меня в кольцо рук и прижимает к себе.

Опускаю голову ему на грудь Стюарту и закрываю глаза, улыбаясь. Так уютно и тепло. И больше нет никаких сомнений в правильности происходящего. Мы были предназначены друг другу, и никакие шутки драконьих богов не помешали нам встретиться.

Глава 63

Я стою перед таверной, вдыхая свежий воздух, пропитанный ароматами выпечки, трав и древесины. Вокруг звучат голоса, слышны звонкие детские крики, шумят торговцы, а на улице неспешно прогуливаются сельчане и… новые жители.

После строительства железной дороги всё изменилось.

Люди больше не боятся этих земель. Напротив, они приезжают — кто-то на заработки, кто-то навсегда. Строятся новые дома, белые стены и резные ставни теперь заполняют улочки, на месте которых еще недавно росла трава по пояс. Недалеко от центральной площади и вокзала идёт строительство лечебницы.

Я улыбаюсь, поглаживая тонкую ткань своего платья.

Оно нежного сапфирового цвета, из лёгкой парящей материи, с широкими рукавами и расшитым серебряной нитью лифом. Приветствую прохожих, решивших заглянуть в только что открывшуюся таверну. И украдкой наблюдаю за Пегги, суетящейся за стойкой таверны.

Она буквально светится радостью, когда улыбается очередному покупателю. Её пироги исчезают один за другим, и я даже не сомневаюсь, что в печи уже допекается новая партия.

Горжусь ею! И не я одна, между прочим.

С другого конца зала за девушкой наблюдает Тим.

Он одет в новый, безупречно сидящий камзол приглушённого винного цвета, с аккуратными пуговицами и вышитыми золотыми узорами вдоль рукавов. В его руках красивый букет, нежные кремовые розы перемешаны с полевыми цветами и веточками лаванды.

Парень терпеливо дожидается, пока очередь у стойки рассосётся, прежде чем направиться к Пегги. А она так увлечена работой, что даже не замечает его.

Наконец-то, Тим решается. Наблюдаю, как он медленно, но уверенно подходит к Пегги, сжимая в руках букет. Его пальцы чуть напряжены, но лицо остаётся серьёзным, сосредоточенным. Разве что уголки рта подрагивают в едва различимой улыбке.

Пегги замечает его в последний момент. Поднимает голову, и их взгляды встречаются. Я не слышу, что он ей говорит, но вижу, как её глаза вспыхивают. На щеках расцветает нежный румянец, а пальцы, всё ещё покрытые мукой, сжимаются на деревянной скалке.

Тим протягивает букет, слегка смущаясь, но не сводит с неё влюблённого взгляда. Пегги замирает, смотрит на цветы, затем на него. На секунду мне кажется, что она вот-вот засмеётся или скажет что-то колкое. Но нет.

Она просто молча берёт букет, прижимает его к груди, а потом, не выдержав, быстро утыкается в него носом, скрывая своё выражение лица.

Я невольно улыбаюсь. Всё правильно. Всё на своих местах. Она заслуживает счастья, они оба.

Но тут… Кто-то сзади хватает меня за талию.

Я взвизгиваю, разворачиваюсь и тут же встречаюсь с лениво-лукавым взглядом Стюарта.

Его губы растягиваются в улыбке, в янтарно-зеленых глазах пляшут искорки озорства. От него пахнет железной дорогой и пылью, а на загорелой коже шеи и груди блестят бисеринки пота.

Я моргаю, ошарашенная, но не могу не отметить — он выглядит ещё более мужественно, чем обычно. М-да, Воронья Тень не только сама преобразилась, но и нас изменила.

— Ты, кажется, скучала, — он наклоняется ближе, почти касаясь кончиком носа моего виска.

— Не особо, — бурчу я, но его ухмылка становится только шире.

— Лгунья, — его голос тёплый, насмешливый, но в нём слышится нечто другое.

Тепло его тела ощущается слишком близко. Я сглатываю, но