Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

его звали. По силе не уступал высшему духовенству, хотя вам это мало о чём говорит… Короче, Хелиан для него — не сильнее груши для битья. Тем более кающийся был в обычном человеческом теле, не прошедшем таинств или модификации, если говорить местными терминами.

— Извини, Костя. — Молотов понуро опустил голову. — Это я во всём виноват. Повёлся на провокацию, как сопливый малец. Даже хуже: мне и мысли не пришло, что это ловушка. Впереди всех бежал, остальных взбаламутил. Вот идиот! Должен был сразу понять, что…

— Юра, напраслину не гони. — Артур поставил на стол кружку с чаем и тяжело вздохнул. — Мы все сломя голову на болото рванули, едва голос Кости услышали. Даже заподозри ты неладное, никого бы из нас это не остановило. Если кто и виноват, так это я. Моё проснувшееся чутьё не раз подавало тревожные сигналы, но я их проигнорировал: не привык ещё полагаться на новую силу. А зря.

— Довольно, мужики. — Сидевший между Артуром и Юрием Боров хлопнул обоих по плечам. — Все хороши, в следующий раз умнее будем. Случилось так, как случилось. Главное, что Святой жив. Костя, как тебе удалось обмануть костлявую?

— Да-да, вот с этого момента поподробнее. — Орзо придвинулся ближе. — Мы оба не должны были выжить.

— А я и не выжил, — коротко дёрнув плечом, грустно улыбнулся я. — Я действительно умер. Окончательно. Сжёг свою душу почти без остатка, а нарушение обета обратило тело в прах. Лучшие кудесники церкви не смогли бы его восстановить, даже для отходной. Такие дела.

— Но ты живой, хозяин! — Зрачки перфида окрасились в алый цвет. — Не дух — это точно. Правда, я снова не чувствую и не вижу твоей души, будто передо мной пустой сосуд. Постой, я такое уже видел. Тот странный тип! У него ещё души не было. Как там его? Арон!

— Эон, — поправил я, смешливо глянув на перфида. — Стоило бы запомнить имя своего спасителя, Орзо. Это он схватил тебя за руку и вырвал из Омута забвения, заодно уничтожив нашу связь. Когда я утянул тебя за собой, законы Мироздания сработали в твою пользу. Меня ведь убило не то, что я сжёг свою душу, а нарушение обета: преступивший клятву, данную Древу Мироздания, умирает окончательно. Хоть наши души и были связаны пактом, мы с тобой две разные сущности. Нарушил клятву я. Ты — нет. Потому-то и вернулся оттуда, откуда не возвращаются, и сохранил свою изначальную душу. Мне повезло меньше — моя растворилась в Омуте забвения.

— Ничего не понимаю. — Орзо вглядывался в меня так, будто видел впервые. — Хозяин, извини, но на мертвеца ты не похож: чай пьёшь, носом шмыгаешь.

— Здесь всё не так однозначно, как кажется, — с протяжным вздохом ввернул я любимую фразочку. — Я вернулся к жизни не совсем так, как это должно было произойти. Ладно… Расскажу с самого начала, чтобы было понятно.

Тогда

Орловское княжество. Поместье. Утро. За три часа до выезда в Белгородское княжество.

— Мггггггххххх! Хорошо вчера посидели! — Я сладко потянулся, сбрасывая остатки сна.

Настроение было — хоть в пляс. Не хватало только объятий какой-нибудь соблазнительной демоницы, чтобы смело заявить: я в раю. В этом мире, говорят, есть место, где человек обретает благодать и бескрайнее счастье. Есть в этом что-то наивное, но почему бы и нет? Я там не бывал, отрицать не буду, но не отказался бы одним глазком взглянуть. Или в рай с демоницей не пустят? Сплошная дискриминация по принципу безгрешности.

Пора было вставать и собираться, но я решил ещё немного понежиться. Заложил руки за голову, поболтал босыми ногами и прокрутил в голове последние события. Всё складывалось отлично. Грандиозная задумка обретала плоть: ресурсы, поместье, верные люди. Были опасения, что кому-то из них мой план придётся не по вкусу, но вчерашний вечер развеял их окончательно.

— Друзья…

Произнеся это вслух, задумался. Перед глазами замелькали картинки наших первых встреч.

«Странное чувство. Раньше я знал только долг, но дружба — это нечто иное. У меня были соперники, товарищи, компаньоны — кто угодно, но не друзья. Многие называли Святого другом, но сам я никого таковым не считал. Здесь всё иначе. Странный этот мир, но мне здесь нравится. И люди, что рядом, тоже. Видимо, время пришло».

Скрестив ноги, сел на кровати и закрыл глаза.

Слова времён истока — того самого, где всё начиналось — всколыхнули реальность, руны из первородной силы закружились хороводом. Едва произнёс заученное воззвание — и привычный мир растворился в дымке, сменившись платформой, откуда открывался потрясающий вид. Крона Древа Мироздания в тумане казалась ближе, но одна деталь оставалась неизменной: передо мной стоял Эон — вечный привратник и раб этого места. Обычно он не особо эмоционален, но в этот раз снизошёл до учтивости: приподнял руки и, наверное, кивнул. Мне так показалось.

— Приветствую тебя, Константин. Чем могу помочь?

— Хочу перейти на новую ступень осознания и постичь Тиферет — Красоту.

— Считаешь, что готов?

— Да. — Я ответил без тени сомнения. — Нет смысла тянуть, учитывая специфику испытания.

— Что ж… Да будет так, — узник Внутреннего царства, кажется, утвердительно кивнул под капюшоном. — Вижу, тебе известно о предстоящем испытании, но всё равно я должен рассказать о нём и дать напутствия. Ступень осознания Тиферет, по сравнению с предыдущими ступенями, увеличит мощь и объём твоей души многократно. Тебе откроется путь совершенствования, все ограничения души будут сняты. Ты сможешь получить величайшую силу…

— Или потерять всё, — закончил я за него.

Эон утвердительно кивнул — теперь уже явно.

— Верно. «Лишь через смерть обретёшь ты искомое, но не забывай о достоинстве» — так гласят заветы Древа. Чтобы постичь Красоту и подняться на следующую ступень, тебе нужно умереть, Константин.

Слегка приподняв левую руку, он сделал плавный пасс. На тыльной стороне моей ладони возникла белая метка — фигура в саване с косой. Мигнула несколько раз и пропала.

— И только-то? — притворно вскинул я брови, будто впервые услышал нечто подобное. — Да брось, Эон. Мне это известно. Давай к самому интересному.

— Собирался, но ты меня перебил. — В его ровном голосе мне почудилась лёгкая усмешка. — Просто умереть мало. Нужно, чтобы Древо сочло твой уход достойным. Только ему судить — возвыситься