Тот самый Константин. Книга 3 - Сергей Александрович Соколов

Константин! — торжественно и громко обратился Эон, не давая перевести дух. Я вздрогнул от неожиданности. — Лишь через самопожертвование можно узреть красоту даже в кромешной…

— Бла-бла-бла! А я вообще не понимаю! — злобно прохрипел из кроны чей-то голос. — Почему это ничтожество стоит у подножия Древа, а не растворилось во мраке Омута?

— Прикуси свой раздвоенный язык, червяк-переросток! — крикнул я в ответ, ухмыляясь тому, как над моей головой готовится сомкнуться громадная змеиная пасть.

Я даже не двинулся с места, безошибочно определив, кто решил почтить нас своим присутствием. Ещё шире ухмыльнувшись, стоя в почти захлопнувшейся пасти, нависавшей надо мной, как дурацкий зонт, заорал громче:

— Хватит дышать на меня, Аспид! Воняет!

Из фиолетовой глотки послышалось булькающее рычание.

— Ползи обратно в ту помойную яму, откуда вылез. Угрожать решил? Ты мне даже настроение не испортишь.

— Это сейчас… Заберись повыше, ничтожество, и мы посмотрим.

Змеиная морда дёрнулась, рыкнула в последний раз — и растворилась в кроне. Словно её и не было.

— Ты не из пугливых, Константин, — бесстрастно заметил стоявший в стороне Эон.

— Просто знаю, что мне ничего не грозит, — пожал я плечами. С этим «защитником» я сталкивался не впервые. — Чего он такой злой? С ветки упал, пока дремал?

— Он недоволен решением Древа,— пояснил старик. — Аспид, в отличие от меня, не чужд страстям и эмоциям. Он считает, что Древо отнеслось к тебе слишком благосклонно. Признаться, я тоже так считаю, но не испытываю по этому поводу столь ярких чувств, лишь умеренное любопытство. Древо не станет отвечать. Оно лишь являет свою волю, не объясняя своих деяний.

— Ничего непонятно, но я рад, что выжил.

— Ты не выжил, Константин, — едва заметно качнул головой Эон. — Своими действиями ты создал парадокс. Восхождение на новую ступень прошло не так, как должно. За нарушение обета следует неминуемое разрушение тела и растворение души в Омуте Забвения. Никаких компромиссов — это закон. Однако… Ты нарушил обет в рамках испытания Тиферет и завершил его одним из удачных вариантов. В случае успеха я воплощаюсь в физическом мире, восстанавливаю тело кандидата и тут же скрепляю его с душой, которая даже не успевает покинуть материальный мир. Такова моя обязанность. Для меня это пустяк. Но не в твоём случае, Константин. Твой физический сосуд был полностью уничтожен, а ослабевшая душа растворилась в Забвении. Никаких моих сил не хватило бы, чтобы тебя возродить. Это попросту невозможно.

— Но я-то стою здесь, — начал терять я нить разговора. — Дышу, говорю, в голове порядок.

— Формально — да, — впервые за всё время голос Эона дрогнул. — Но ты был не воскрешён мной, а создан заново Древом Мироздания. Понимаешь? Это не одно и то же.

— Пока не очень, — мысли запрыгали озорными бесами, не желая укладываться по полочкам разума. — Согласен, «создан заново» звучит не так приятно, как «воскрешён». Но я ведь Константин? Тот самый? Или как?

— Я просто хочу сказать… — Эон сделал паузу. — Ты безусловно Константин. Но ты не человек.

Глава 21

Брянское княжество. Запад Верещанских болот.

Я одёрнул полы новёхонькой камуфляжной куртки, ещё раз мысленно поблагодарив Суету, сумевшего где-то раздобыть для меня охотничий костюм. Довеском прилагалась пара кожаных ботинок на шнуровке, которые здесь называют берцами.

— Вот дед Никита удружил! — не удержался я.

Злата хихикнула.

— Будто ребёнок радуешься. — Она на секунду задумалась и вдруг спросила: — Кстати, Проповедник, я тут одну нестыковочку заметила. Тебя же после воскрешения из этого…как его?.. Внутреннего царства выбросило на болоте в чём мать родила?

— В чём мать родила, — подтвердил я, не понимая, куда она клонит. — Считай, в одном халате. Даже шлёпок не было.

— А куртка откуда? Штаны, свитер, туфли? — приподняла брови Бочкина. — Что-то я не припомню на тех болотах шмоточных магазинов.

— Точно! Я тоже хотела спросить, — подключилась Мария.

— С одного из мертвецов снял. Чтобы голым не ходить и магию на обогрев не тратить.

— ЧЕГО⁈ — хором выдохнуло несколько человек. Боровиков перехватил инициативу: — Каких ещё мертвецов?

— Да как-то из головы вылетело вчера.

Я не врал и ничего не утаивал. Просто вчера мозг сам расставил приоритеты: сначала жратва, душ и кровать, а потом уже подробности воскрешения. Но расспросов не избежать, и пока шли к нужному месту, пришлось коротко рассказать о встрече с Михаилом и его людьми. Про Раума тоже не забыл.

Наверное, посыпались бы уточняющие вопросы, но тут стало не до того: мы миновали полосу густого кустарника и выбрались на пригорок, откуда открывался вид на старый заброшенный торфяник. Место, где раньше велась добыча, было усеяно тушами тварей — по большей части местных «пиявок», хиров.

— Их тут около сотни… — Артур покосился на меня и осторожно спросил: — Костя, это ты их?

— Да. Вчера уничтожил и эту колонию хиров, и прочий сброд, кого удалось приманить: бесплотные, пёсьи, цикады, с десяток некротических ульев. Это вон та мерзость, что дурно смердит, — мой палец указал на обгорелый ком из истлевшей плоти, костей и земли с обугленными щупальцами. — Некоторым удалось сбежать: мне пришлось прерваться, когда учуял сильного демонического духа, рядом с которым эти твари даже не стояли.

— Что, и демона убил⁈ — округлил глаза Боровиков. — Да ты зверюга, Костя!

— Вообще-то нет. — Я усмехнулся и перевёл взгляд на перфида. — Демон оказался против. А вообще, если бы не Орзо, мы бы так скоро не встретились.

— Святой, — прищурился явно взбудораженный Молчун, — хочешь сказать, что почуял его отсюда? Лагерь ведь почти в километре.

— Наш бестолковый рогатый друг особо не скрывает свою нечестивую душу. — Физиономия Орзо вытянулась, но я не дал ему возразить: — Видимо, став высшим духом, решил, что ему ничего не грозит. Или эликсира храбрости хлебнул, не знаю. Я бы и за тройку километров почуял, если бы поднапрягся, ибо он сиял как столб алого пламени, разрывающий небо пополам. Не заметить сложно.

— Святой, ну что ты начинаешь? — шмыгнул носом Орзо. Я погрозил ему кулаком для порядка, потом хлопнул по плечу.

— Не дуйся. Твоё разгильдяйство помогло нам встретиться. Кстати, я очень рад, что вы все здесь. — Я