Гувернантка из Ланкастер-Хауса - Алекс Урса

– Попридержите язык. Мы с вами тут пока оперируем одними догадками.

Бэрноу уже было открыл рот, чтобы возмутиться, но, глянув на грозную Уинни, внезапно махнул рукой и передумал. Девушка даже не заметила этой пантомимы – так сильно была погружена в свои мысли.

– Что до Роуни, думаю, парень подозревал что-то или стал новым объектом страсти графини. Как бы то ни было, он что-то знал.

Догадка обожгла Уинни внезапно и заставила почувствовать приступ ледяной паники.

– А главное…

Бэрноу насторожился, как охотничья собака, безошибочно угадав перемену в настроении Уинни.

– Что?

– Нет, ничего.

Уинни торопливо придвинула к себе кружку с элем и сделала несколько глотков. Догадку о том, что Гилберт Роуни поплатился жизнью в результате интереса Уинни, она инспектору сообщать не собиралась. Она бы и сама предпочла забыть об этом.

– Но все же. Не мог же граф просто взять и выстрелить в жену на охоте при огромном скоплении народа.

– А почему вы думаете, что не мог? – спокойно спросил Бэрноу, оставив на потом вопрос о странной перемене в Уинни. – Граф умен, хладнокровен, циничен и не умеет прощать, судя по всему.

Все это было чистой правдой, и от этого было еще хуже. Несмотря на явную симпатию, которую граф выказывал Уинни, несмотря на чувства самой Уинни к графу, все сказанное инспектором подходило под описание графа. Что оставалось сказать на это? «Потому что я люблю его. Потому что тот, кого я полюбила, не может быть убийцей. Потому что я не хочу верить в это!» – вот все, что Уинни могла сказать в ответ инспектору. Но это было так глупо, так по-детски и, главное, абсолютно бездоказательно. Уинни почувствовала, как подступают к глазам слезы. Словно ребенка обидели и подсунули вместо долгожданного подарка пустую обертку под рождественское дерево. Уинни поглаживала пальцами письмо во внутреннем кармане платья и смотрела в окно на солнце, склоняющееся к кромке леса.

– Мне пора возвращаться в поместье, пока не стемнело, – сказала она, понимая, что больше не в состоянии вести разговор. – Обещайте не делать поспешных выводов, пока я не выясню все до конца. Сейчас у меня… у нас маловато информации для умозаключений.

Она решительно встала, но инспектор вдруг схватил ее за запястье, удерживая на месте.

– Мисс Эйр… – Казалось, инспектор Бэрноу колеблется. – Будьте осторожны. Все, кто что-то знал об этом несчастном случае, погибли. И, невзирая на ваши странности, должен признаться, мне не хочется проводить расследование в отношении вашего…

Слово «убийства» он попридержал в последний момент. Уинни, нахмурившись, смотрела на свое хрупкое запястье в огромной лапе инспектора так, как будто видела свою руку впервые.

– Не все… – сказала она, вдруг осененная догадкой.

– Что?

– Ничего. – Уинни очнулась от своих мыслей и выдернула руку. – Мне действительно пора.

– Я вас провожу. – Инспектор встал. – В лесу небезопасно.

– Ни в коем случае! – воскликнула Уинни, опасаясь, что инспектор никогда не отцепится. – Нас не должны видеть вместе.

– Да, но…

Довод был железный, но, тем не менее, решимость инспектора не остудил.

– Со мной все будет в порядке, – заверила его Уинни и спешно выскользнула за дверь, не дав инспектору опомниться.

На крыльце она с облегчением вдохнула свежий уличный воздух и рванула к месту, где была привязана Красавица. Эльфийка потрепала лошадь по шее, рассеянно сунула ей припасенный в кармане кусок сахара и наконец сделала то, что хотела сделать весь прошедший час, – извлекла из кармана и быстро вскрыла письмо, адресованное ей.

Опасливо оглядевшись, она пригнулась для надежности и торопливо заскользила взглядом по ровным строчкам, написанным аккуратным, но стремительным почерком. Пару раз запнулась, вернулась к началу, перечитала, шевеля губами, и, закончив, уставилась в пространство прямо перед собой невидящим взглядом.

– И что это значит? – пробурчала она.

Но ответить ей было некому. Только Красавица потыкалась ей в руку в ожидании еще одного куска сладости.

Уинни полезла в карман, но вместо сахара извлекла второе письмо – толстый внушительный конверт, украшенный огромной сургучной королевской печатью. Но, в отличие от письма, адресованного ей лично, удовлетворить свое любопытство и вскрыть этот конверт она не могла, и этот факт мучил ее неимоверно.

Она вытащила новый кусок сахара и, забыв про Красавицу, раздувающую ноздри совсем рядом, сунула его себе в рот и задумчиво захрустела.

Красавица возмущенно заржала, и Уинни наконец отмерла.

– Ты права. Пора домой.

* * *

Поместье встретило Уинни странной суетой. Ее не было-то всего ничего, а с момента отъезда все изменилось до неузнаваемости. Подъезжая, Уинни заприметила Молли и Софи, они усиленно встряхивали огромное покрывало, выбивая из него пыль. Садовник Фридолин копошился чуть дальше, выкапывая из клумбы яркие азалии. Горшки с другими цветами стояли рядами тут же, ожидая посадки. Пахло свежей землей и дымом. Трубы на крыше вовсю коптили – видимо, проверяли ранее не использовавшиеся камины в поместье. Бомфорд, стоя на крыльце, наблюдал за всей этой суетой с серьезностью капитана на мостике. Его кустистые пегие брови были сведены к переносице, а руки – строго сложены на груди.

– Где вас носило весь день?! – обрушился он на Уинни и хищно огляделся, прикидывая, на какой участок работ бросить эльфийку, забыв, что она не поломойка, а учитель.

Впрочем, Лилу нигде не было видно, хотя обычно любой беспорядок притягивал его как магнит. Очевидно, бес где-то скрывался, пережидая внезапную грандиозную уборку.

Вот только причины такой суеты были абсолютно непонятны. Разве что Бомфорд решил воспользоваться отсутствием графа и все прибрать, хотя в поместье и так всегда царила идеальная чистота.

– Я привезла письмо, – поспешила переключить внимание дворецкого на что-нибудь другое Уинни и извлекла конверт из кармана.

Бомфорд выхватил послание и впился глазами в королевскую печать.

– Думаю, я знаю, что там, – проворчал он, с трудом отводя взгляд от конверта. – Но все же лучше дождаться приезда лорда Флетчера.

– А что там?

Уинни подалась вперед, сгорая от любопытства. Бомфорд окинул ее недобрым взглядом и поджал губы. Тем не менее было видно, что его самого распирает от желания сообщить новости, а присутствующие слуги были не ровня ему по статусу, и сплетничать с ними он считал ниже своего достоинства. Поэтому, поколебавшись, он все же решил поделиться с Уинни волнующим известием.

– Час назад доставили записку от графа.

– Он возвращается?

Уинни порывисто схватила дворецкого за руку. Сердце ее заколотилось о ребра, как куропатка, попавшая в силки. Бомфорд сморщил нос и аккуратно, палец за пальцем, принялся отцеплять Уинни от своего сюртука. Выражение лица