Гувернантка из Ланкастер-Хауса - Алекс Урса

глаза и погрузилась в раздумья о том, насколько быстро графу станет известно о ее самовольном расследовании. Учитывая, что он время от времени передавал весточки в поместье, было вполне резонно предположить, что и в обратном направлении связь работает, а значит, преданный Верджил мог дать знать графу о ее странных расспросах. Возможно, именно этим и объяснялось его молчание – имея возможность писать, он не адресовал Уинни ни строчки. От этой мысли стало совсем не по себе. Девушка стиснула зубы, глухо застонала и от отчаяния даже несколько раз стукнулась затылком об пол.

– Эй! С вами все в порядке? – раздался недовольный голос у нее над головой. – Ладно, не убивайтесь вы так. Надену я ваши тряпки. Кстати, тут и для вас кое-что есть. Не мне одному мучиться.

– Для меня?

Уинни в мгновение ока подскочила с пола и недоверчиво уставилась на Лилу.

– Ну, это не мой фасончик, – буркнул бес и аккуратно положил рядом с Уинни стопку вещей.

Девушка нарочито медленно развернула первую из них, старательно делая скучное выражение лица, но не сдержала восхищенного вздоха. Вещь в ее руках оказалась шелковым платьем жемчужно-серого оттенка. На вид оно было достаточно простым, но в качестве сомневаться не приходилось. В чем в чем, а уж в одежде Уинни разбиралась и отлично поняла, что это платье стоило баснословных денег. К платью прилагались нижняя рубашка из тончайшего батиста, пара изящных туфелек, перчатки и ленты. На одной из туфелек белела бирка, оставленная башмачником. Уинни уже хотела было скомкать и выбросить ее, но в последний момент что-то ее остановило. Она развернула небольшой листок, где четким почерком графа было выведено лаконичное «Смотрите не потеряйте! Вернусь – проверю!». И тут уж губы Уинни волей-неволей разъехались в улыбке.

Под первым платьем в стопке нашлось еще одно, не менее красивое. Зеленое бархатное платье скорее подходило для повседневных обязанностей. Оно было отлично скроено и пришлось Уинни по вкусу, словно она выбирала его сама.

Лилу, абсолютно не разделяющий ее восторга, помрачнел еще больше, глядя, как Уинни бережно перебирает вещи.

– Теперь оба будем как дураки на ярмарке.

Уинни спрятала улыбку, нацепила серьезную гримасу и повернулась к бесу. Лилу, поняв выражение ее лица по-своему, кивнул на записку, сжатую в кулаке Уинни.

– Граф опять сердится?

– Нет, напротив.

Уинни вздохнула, тщательно отряхивая платье. Лилу мрачно засопел.

– Вот вроде и не дурак я, а все никак в толк не возьму: то ли граф вас прибить хочет, то ли что другое. Но я вот что скажу: вы бы с графом не ссорились. Ни к чему это.

– С чего бы? – отозвалась Уинни, вертя в руках обновки.

– Не так уж много у меня добрых знакомых в этом мире, раз-два и обчелся. Считай, только вы да граф остались. Очень не хотелось бы, чтобы между вами кошка пробежала, – мрачно объяснил Лилу.

– Все будет хорошо, – бодро соврала Уинни и потрепала Лилу по рогу.

* * *

К выходным мир окончательно сошел с ума. Штат прислуги волшебным образом увеличился вдвое. Непонятные люди тащили мимо нее какие-то мешки, разбивали шатры на лужайке перед домом и наводили суету. Мясник выгружал бараньи туши у черного входа, зеленщик причитал над помятым сельдереем, а сыры, привезенные накануне, отравляли своим запахом всю округу. Все двери в комнаты поместья были приветливо распахнуты, постели – заправлены чистым бельем, живые цветы в вазах распространяли нежный аромат. В роще за домом разбил свой маленький лагерь бродячий цирк, Бомфорд объяснил, что лицедеи будут развлекать гостей после плотного ужина. Глаз при этом у него дергался. Похоже было, что все приготовления завершились. За воскресным ужином Бомфорд торжественно объявил слугам, что его кКоролевское величество со своей свитой ожидается в понедельник и что граф, вероятно, будет его сопровождать.

К этому моменту Уинни окончательно извелась. Она придумывала себе десятки ненужных занятий, окончательно загоняла Лилу и довела бесенка до того, что тот весьма удачно спрятался от нее, что делал редко и только в крайних случаях.

Ближе к вечеру эльфийка сдалась. Она проверила все насиженные места беса и, ничего не обнаружив, вернулась в библиотеку, где обычно вела занятия. Прошлась вдоль стеллажей с книгами, подумывая о том, чтобы занять себя чтением, хотя была почти уверена, что ничего из прочитанного не отпечатается в мозгу. Ее здорово потряхивало. Даже капли, запас которых регулярно пополнял аптекарь Библл, казалось, больше не действуют. Уинни приняла чуть ли не полпузырька, но была более чем уверена, что сегодня ночью не сомкнет глаз. Она вздохнула, наугад подцепила с полки толстый том, направилась с ним к большому креслу у камина, поворочалась в нем, устраиваясь, и, решив, что никто ее тут не увидит, скинула на пол туфли.

Книга, попавшая к ней в руки, оказалась сборником страшных готических сказок, да еще была щедро снабжена иллюстрациями, на одной из который огромный, тщательно прорисованный волк приготовился заглотить маленькую девочку в красном плаще. Уинни рассеянно перелистывала страницы, время от времени косясь на окно, за которым медленно умирал погожий день. В комнате было тепло и тихо, ничто не нарушало ее покой.

Постепенно веки отяжелели, голова склонилась на плечо, и Уинни погрузилась в сон. Книга, оставленная без присмотра, опустилась на колени, раскрывшись веером, а потом и вовсе соскользнула на пол. Уинни вздрогнула и встрепенулась. За окном стемнело, дрова в камине прогорели. Теперь комната была погружена в темноту. Уинни понятия не имела, который час, однако, судя по тому, что в доме не было слышно ни единого звука, стояла глубокая ночь. Уинни поежилась и тут же отругала себя, ведь бояться было нечего, однако ее сердце колотилось как сумасшедшее, а по спине струился холодный пот.

– Не следовало засыпать в сумерках, – пробормотала она вслух, чтобы разогнать ужасное оцепенение, сковавшее тело.

Она повела плечами и вдруг снова замерла, все еще охваченная странным чувством тревоги, у которой не было причины. До ее уха долетел едва слышный шорох. Уинни медленно скосила глаза в сторону самого дальнего угла и застыла каменным изваянием. Из густой темноты между двумя книжными стеллажами за ней пристально следили. Уинни сильно зажмурилась, надеясь на обман зрения, но, когда распахнула глаза, ее кошмар никуда не делся – зловещие звериные зрачки, отливающие алым, были направлены прямо на нее. Вдобавок к этому до Уинни донеслись глухое рычание и вкрадчивый скрежет когтей по паркету, словно чудовище готовилось к прыжку. Уинни мгновенно пришла в себя, остатки сна слетели с нее, как рассеивается бледный утренний туман. От