Сквозь лед и пламя - Андрей Владимирович Булычев

– Отходим! – крикнул Хлебников, видя, что дольше держаться невозможно. – Отход перебежками, огонь по мере перезарядки!

Егеря, поднявшись из-за укрытий и перебегая от камня к камню, стали оттягиваться. Волонтёры, занимая позиции позади линий и оставаясь на месте, прикрывали их огнём, а потом, сделав последние выстрелы, тоже поспешили отступить, пригибаясь под свист пуль.

Южаков бежал, припадая к земле, рядом с ним – Лыков, матерясь сквозь зубы. Время от времени кто-нибудь из егерей останавливался и, прицелившись, делал выстрел.

– Чего они так прут-то, окаянные? – выдохнул Лошкарёв, перезаряжая ружьё за валуном. – Своих не жалеют, всё лезут и лезут!

– Им Массена приказал, они и лезут, – процедил Горшков, вскидывая штуцер. – А наша задача – заманить.

Бам! – грохнул выстрел, и он удовлетворённо крякнул.

– Бежим, Нестор, бежим, шассеры рядом!

Французские стрелки, увлёкшиеся преследованием, несли потери, но продолжали наступать. Их офицеры, видя, что русские поспешно отходят, подгоняли своих солдат, и шассеры, осмелев, бросились вперёд, не замечая, как они всё дальше отрываются от своих основных сил.

Лыков, прикрывая Кузьку, который замешкался с перезарядкой, метнул свою последнюю гренаду в гущу бегущих. Взрыв разметал их в стороны, но на место убитых уже бежали новые.

– Отходим! – рявкнул Тихон. – Быстрее, дурак! Сейчас в полон возьмут!

– Кремень сломался, дядька, ружжо не стреляет! – выкрикнул тот, бросаясь вслед за ветераном.

– Бего-ом, потом починишь! – прокричал тот.

В это время основные силы егерей – полки Егорова и Кашкина – замерли среди камней, у самого сужения долины. Ружья у всех были заряжены, штыки примкнуты. У нескольких человек тлели в руках труты в готовности поджечь фитили гренад.

– Ближе, ближе, – шептал Алексей, глядя на подбегающие цепи. – Пускай подальше втянутся.

Французские стрелки, увлёкшиеся погоней за отходящими ротами, в азарте преследования не заметили засады. Они бежали, стреляя вслед убегающим, и казалось, ещё немного – и они настигнут этих русских, сомнут и переколют их всех.

– По-олк, целься! Огонь!

Более тысячи стволов ударили с фронта и с флангов. Егеря двух полков, поднявшись из-за укрытий, в упор расстреливали бегущих на них французов.

Ружья били со всех сторон, и лёгкая пехота французов, оказавшись в огненном мешке, заметалась, не зная, куда бежать.

– Ne reculez pas! Feu! Continuez le feu! Ne fuyez pas! Tenez bon! (Не отступать! Огонь! Вести огонь! Не бежать! Держитесь! – фр.) – кричали французские офицеры, пытаясь остановить бегство.

– Огонь! – разносились русские команды. – Бей их, братцы! Огонь без приказа!

Кудряш, перезарядив винтовку, сбил унтера, пытавшегося собрать вокруг себя солдат. Макарыч сразил ещё одного. Жалейкин, Луковкин, Травкин – все волонтёры работали без промаха. Отборные стрелки рот и простые егеря старались не отставать, ведя плотный огонь. Французы падали десятками, и те, кто уцелел, в панике бросились назад, к своим колоннам, оставив на камнях сотни убитых и раненых.

– Есть! – выдохнул Горшков, глядя, как синие мундиры улепетывают прочь. – Заманили мы их, заманили, братцы. Получили своё, гады!

Но радоваться было рано. Массена, узнав о разгроме своих лёгких сил, пришёл в ярость. Батальоны получили приказ решительной атакой выбить русских стрелков из-за камней. Над долиной поплыл дробный, нарастающий рокот барабанов – это французская пехота, построившись в плотные батальонные колонны, двинулась вперёд.

– Держись! – крикнул Егоров, пробегая вдоль цепи. – Стрелять наверняка! Патроны беречь!

Французы под грохот барабанов шли красиво и страшно – плечо к плечу, не ломая строя, стараясь идти ровно по камням. Офицеры с обнажёнными саблями бежали на флангах, выкрикивая команды. Они уже не пригибались и не прятались, веря в силу своего сокрушительного удара.

– Пли! – скомандовал Алексей.

Залп из тысячи стволов ударил в упор. Передние ряды рухнули, но идущие позади, подталкиваемые инерцией и криками офицеров, лезли прямо по телам убитых. Егеря, лихорадочно перезаряжая ружья, били снова и снова, но колонны не останавливались. Ещё один ряд упал, заливая камни кровью, ещё один и ещё. Наконец, колонны встали и, качнувшись, попятились. Но тут в промежутки между ними выкатились уже заряженные французские орудия, и их расчёты ударили картечью по русским позициям.

– Пушки-и! Ложись! – закричал что есть сил Алексей, и егеря вжались в камни.

Свинцовые пули со свистом и истошным воем неслись над головами, выбивали каменную крошку, рикошетили и срезали ветки кустарника. То один, то другой егерь падал ниц, схватившись за рану.

– Отходим! – скомандовал Егоров, видя, что удержать позиции не удастся. – К главным силам! Быстро!

Егеря, отстреливаясь, откатились назад, к выходу из долины, где, скрываясь на заросших виноградниками склонах, уже стояли выстроенные в две линии полки Розенберга. Французы, увлечённые преследованием, ускорились, их колонны почти бежали, стараясь настигнуть и покарать стрелков в зелёных мундирах.

Розенберг ждал. Его войска – Апшеронский, Тамбовский и Орловский мушкетерские полки – стояли в первой линии. В двухстах шагах за их спинами во второй замерли Азовский и Тульский полки. На флангах ждали сигнала спешенные казаки Денисова, Грекова и Поздеева. Солдаты молчали, сжимая ружья с примкнутыми штыками, и только офицеры, проходя вдоль строя, негромко напоминали: «Подпустить поближе. Второй линии не стрелять! Первая бьёт в упор и сразу в штыки!»

Французы, наступавшие колоннами, не видели этого строя. Они шли, паля вслед убегающим егерям, скандируя, злые, уверенные в своей победе. И только когда голова их центральной колонны поравнялась с большим валуном, который Вьюгов выбрал ориентиром, они увидели эти плотные линии русских войск прямо перед собой.

Розенберг махнул рукой:

– Поручик! Пора! Подрыв! Подрыв!

Вьюгов и семь его пионеров, припав к земле, намотали бечеву на кулак. Они видели, как плотная масса врагов заполнила собой всё пространство около приметного валуна. Последний егерь отбежал от него к русским линиям, и теперь впереди были только враги. Услышав крик генерала, Семён рявкнул команду и резко рванул шнур на себя.

БА-БА-А-АХ! Утробный, чудовищный удар разорвал пространство. Вверх взметнулся столб огня и чёрного дыма. Сотни свинцовых шариков, выброшенных большой миной, и тысячи камней промели ряды французов, словно гигантской косой. Сразу несколько шеренг в центральной колонне превратились в кровавую груду тел. Шедшие вслед за ними, ошарашенные взрывом и страшным зрелищем, замерли.

Следом за первым взрывом громыхнуло ещё семь, наводя в атакующих порядках врага опустошение.

– Гаубицы, огонь! – скомандовал Розенберг.

Два горных орудия, выставленных на прямую наводку, ударили картечью в самую гущу замершего строя. Свинец косил французов, не давая им опомниться. А следом, перекрывая грохот, раздался голос генерала Милорадовича:

– Первая линия, пли!

Залп из тысячи ружей обрушился на растерявшегося противника.

Французские колонны смешались, потеряли строй, начали пятиться, но сзади напирали свежие батальоны, и они, сдавленные в узком проходе, не могли ни развернуться, ни отступить.

– В