Из ада с любовью - Эрих Келлер

Джон Киплинг, Джон Маклин, Джон Уотсон…

– Вы чистоплюй, Джон, – сплюнул Маклин, обращаясь к человеку за спиной Тони – еще одному Джону. – Отпустите Аллена, и пусть он катится ко всем чертям. Отродье он все равно не получит.

Руки, сжимавшие локти, разжались одновременно, и Тони едва не упал – голова кружилась и больно было до дурноты. Он прижал руку к себе, придерживая ее за запястье.

– Как врач я обязан оказать вам первую помощь.

Тони не видел доктора, хотя Маклин и опустил фонарик, – в глазах пульсировали красные пятна.

– Вы добрый и благородный человек, доктор, – ответил Тони. Ком встал поперек горла: хотелось расплакаться, как в приютском детстве. От боли, от обиды, от облегчения…

– Должен же я хоть немного соответствовать вашим восторженным представлениям обо мне, – ответил доктор. – Или хотя бы стремиться к этому. Если вам тяжело идти, вы можете опереться на мою руку.

– Что вы с ним цацкаетесь, Уотсон? – проворчал Маклин и сплюнул. – Вам с ним детей не крестить…

– Поймите моих товарищей правильно, – пояснял доктор, вешая фонарик на зубец церковной ограды. – Они воевали с рейхом, теряли на этой войне друзей и близких, для них невозможна мысль о дружбе с нацистами.

Тони сидел на каменном парапете, подпирая спиной решетку.

Доктор был одет в черный прорезиненный плащ, как и все его товарищи, темный моноциклетный подшлемник и тяжелые армейские сапоги – почему-то именно так Тони представлял себе Джона Паяльную Лампу. Кстати, на выходе, когда глаза немного привыкли к темноте, Тони заметил среди ветеранов давешнего сержанта, «мастера Джона», которого только что уволили с Фермы.

– Они поэтому убили Эрни?

Доктор посмотрел на Тони немигающим взглядом.

– Дайте руку, я взгляну.

Тони протянул руку и зажмурился. Нет, все-таки неожиданную боль пережить легче, чем с ужасом ждать неминуемо предстоящую.

– Расслабьте мышцы, расслабьте. Во-первых, сопротивление вам не поможет, а во-вторых – будет гораздо больней.

– У меня с собой есть мышечный релаксант… – зачем-то сказал Тони. Еще раз испытать на себе действие этой дряни ему вовсе не хотелось.

– В самом деле? Позволите взглянуть?

Не так просто было выудить ампулу из-за пазухи левой рукой.

– Нет, это чересчур, – сделал вывод доктор, подняв ампулу поближе к свету. – Не будем колоть орехи кувалдой. По-вашему, палить из пушек по воробьям…

Наверное, Тони вздрогнул, потому что доктор поспешил объясниться:

– Я с самого начала знал, что вы немец, так что пусть это вас не пугает. Мы, ветераны, уважаем своих врагов, как бывших, так и будущих. Ничего личного.

– Меньше всего мне хочется быть вашим врагом, доктор. Тем более личным. Я читал ваши «Записки» в переводе, когда Англия находилась в состоянии войны с нами. Я был ребенком, но подумал тогда, что вряд ли когда-нибудь после прочитанного буду ненавидеть Англию и англичан. Лондон был для меня сказочным городом джентльменов, образованных и благородных.

Доктор издал довольный смешок – несмотря на отсутствие мимики, он умел ярко выражать эмоции. В отличие от Маклина.

– Я рад, что мои записки служили и будут служить укреплению мира, – изрек он с пафосом (вовсе не смешным) и одновременно с этим повернул большой палец Тони на место, пользуясь тем, что тот отвлекся и расслабил руку. Военный хирург…

Боль, хоть и была жестокой, быстро пошла на убыль.

Тугая повязка немного мешала вести байк, но и только, – доктор велел носить ее не меньше двух недель, чтобы избежать осложнений. Тони хотел поехать к Кире, но вспомнил о данном обете и направился к Кейт. Обет был донельзя глупым и несвоевременным.

Она встретила его с радостью, хотя была уставшей (если не сказать вымотанной) и собиралась спать.

– Будешь чай?

– Нет, спасибо, не суетись. – Тони взял ее за руки. – Я дал обет: если выберусь живым из спиталфилдских подземелий, то приеду к тебе и поцелую тебе руку.

Тони, пока Кейт не успела опомниться, опустился перед ней на одно колено и принялся с чувством целовать обе ее руки – очень белые, мягкие, с прозрачной кожей. Слабые. Особенно по сравнению с железными руками ветеранов.

– Ты с ума сошел, – засмеялась она. – Что ты делал в подземельях?

– Я понял, почему женщины во время родов кричат на родном языке. В этом нет никакой мистики.

Кейт улыбнулась и встрепала ему волосы.

Он не мог вслух рассказать ей о произошедшем, а потому, поднявшись с колена, не выпустил ее руку из своей, пальцем отстукивая сообщение на языке Морзе. Молчание выглядело бы подозрительно, потому приходилось время от времени кое-что говорить вслух.

– Ты выглядишь усталой.

– Это нормально для одинокой женщины с ребенком. Тебе что, кто-то дал по зубам?

– Почему ты так решила?

– У тебя плохо двигается нижняя челюсть.

– Это от другого. Я оставлю денег. На молочную кухню там…

– Пока не надо. У меня много молока. Попозже, когда Урсуле понадобится прикорм.

– Все равно оставлю. Мало ли.

– У нас в доме кроме меня три кормящие матери. Представь, двоим предложили бесплатно поехать на побережье, в пансионат, – какая-то благотворительная акция от Лондонского госпиталя. Завтра и мы с Лиз пойдем. Как ты думаешь, я могу на неделю съездить на море? Урсуле был бы полезен морской воздух.

– Конечно поезжай.

– Ты справишься без меня? Всего неделю.

– Я же сказал: поезжай.

– А когда мы пойдем договариваться о крестинах?

– Хочешь – завтра. Я заеду за тобой утром.

– Нет, после полудня. Утром мы с Лиз идем в госпиталь. Да, и еще… Если мы поедем договариваться о крестинах, нужно заехать в Скотланд-Ярд, мне телеграфировали сегодня – можно забрать кое-какие вещи Эрни.

– Мы поедем с ребенком или на байке?

– На байке, Лиз побудет с Урсулой, сегодня я сидела с ее мальчишкой, пока она ходила к врачу.

– Не оставляй ребенка без присмотра. Ни в коем случае. Никогда, ни на минуту.

– Да, конечно. Как тебе пришло в голову, что я могу оставить ребенка без присмотра? Я даже в прачечную спускаюсь с коляской.

Тони закончил стучать на том, что переснял инструкцию по обращению со Зверенышем на микропленку, и Кейт ему ответила: «Передам микропленку через гастролеров тчк вези».

***

Фонограф, установленный в газовом фонарике, с которым Аллен отправился на поиски Звереныша, сослужил полковнику двойную службу. Во-первых, ему стало известно все о стычке Аллена с ветеранами, а во-вторых, ветераны фонарик у Аллена отобрали и прихватили с собой, в результате чего полковнику удалось услышать обрывки их разговора.

Если бы не отсутствие судебной санкции на прослушку, людям Уинстона следовало бы