Из ада с любовью - Эрих Келлер

Двое моро-пинчеров, окруженных болельщиками, играли в шахматы, третий перебирал гитарные струны, еще один флегматично листал подшивку газет, три моро-суки, тесно прижавшись друг к другу, с восторженными лицами и возгласами рассматривали комиксы – обстановка была теплой, спокойной, расслабляющей.

Как истинная англичанка, миссис Литтл выражала свои чувства скупо и с достоинством. Но за сдержанностью Тони без труда увидел самую искреннюю благодарность, тревогу и участие.

– Поверните немного голову, мистер Аллен, вот так, к свету правой стороной. Бедняжка Розмари может не разродиться и через сутки, а кому-нибудь из докторов следовало бы взглянуть на вашу щеку – мне кажется, тут нужно наложить два или даже три шва.

– Заживет, – отмахнулся Тони.

– Конечно заживет. Но без швов останется гораздо более заметный шрам. И кровь никак не останавливается, очень глубоко рассечено. Пожалуй, следует воспользоваться кровоостанавливающей смесью доктора Сальватора, вы не возражаете?

– Ну, если от нее мне опять не сведет челюсти…

– Не думаю, что от нее может сводить челюсти. Но она довольно жгучая.

– Я потерплю.

От кровоостанавливающей смеси доктора Сальватора в самом деле едва не свело челюсти – она была не довольно жгучая, а весьма, слишком и чересчур жгучая. По ощущениям напоминала прикосновение паяльной лампы. Тони не мог ни зажмуриться, ни даже сжать кулаки – не только вывернул палец, но и сорвал три ногтя, когда цеплялся за плащ ветерана. С тех пор, как он наподдал Блэру, ему явно не везло. В бога Тони не верил, но если и существует что-нибудь вроде провидения, то оно никак не может стоять на стороне Блэра…

– Вы такой умница, мистер Аллен, – сухо сказала миссис Литтл.

– Да, мои мозги ценит начальство, – пробормотал Тони сквозь зубы.

– Я, конечно, имела в виду другое. А где вы работаете?

– Там же, где и вы, – в военном министерстве.

Она покивала, а потом покачала головой и с еле заметной иронией спросила:

– Зачем же вы представились мне служащим банка?

– Моего друга убили вместе с Лейберами. Я хотел понять, почему это произошло.

Тони неожиданно заметил, что рот открывается совершенно спокойно. Как и когда произошла эта радостная перемена, он не обратил внимания – может, от удара каблуком в скулу, а может, и от волшебной кровоостанавливающей смеси доктора Сальватора.

– Теперь я и сама вижу, что вы не с ними… – скороговоркой пробормотала миссис Литтл, будто бы самой себе.

– С кем? То есть не с кем?

– Признаться, я была уверена, что этот страшный человек убьет вас. Так же как убил вашего друга. – Миссис Литтл поджала губы. – Я каждую секунду ждала появления паяльной лампы у него в руках.

– Я, признаться, надеялся, что этого не случится. Не до такой же степени Ветеранам не писаны законы…

– Однако законы не помешали им убить Лейберов, доктора Джефферса и вашего друга. И в этом моя и только моя вина.

– Ваша?

– Да. Я никому не говорила об этом, но вам скажу: вдруг это поможет вам понять, что произошло с вашим другом? А мне, может быть, станет немного легче… С таким грузом на совести жить очень и очень трудно.

Моро-пинчер в противоположном углу ловко крутанул в руках гитару, словно долго собирался начать и наконец решился, и издал первый тягучий аккорд. Песня его была печальна, а голос пронзителен. Остальные вскинулись и повернули к нему головы. Мелодия была по-испански затейливой: откуда у лондонского моро-первородка испанская грусть?

Бросит рыбак на берег взгляд,

Смуглой махнет рукой…

Если рыбак не пришел назад,

Он в море нашел покой.

Но когда энергичный припев подхватили и моро, включая девушек, и охранники, Тони догадался: песня была не испанская, а латиноамериканская.

Лучше лежать на дне,

В синей прохладной мгле,

Чем мучиться на суровой,

Жестокой, проклятой земле…

Словно прочитав его мысли, миссис Литтл с большим уважением пояснила:

– Этой песне их научил доктор Сальватор, он раньше жил в Буэнос-Айресе. У него был сын, моро-акула, – его замучили в тюрьме. Не до смерти, но он больше не может дышать легкими, только жабрами, и теперь живет в океане. Доктор тоже сидел в тюрьме, но наш Секьюрити Сервис выкупил его и предложил работу в Англии.

А моро-пинчеры грохотали стройным хором – вдохновенно и отчаянно:

Будет шуметь вода,

Будут лететь года,

И в белых туманах скроются

Черные города…

– Доктор Сальватор – выдающийся ученый, – продолжила миссис Литтл. – Я знавала множество кровоостанавливающих средств, но ни одно из них не помогало так, как это. Я попробую стянуть рану пластырем, но потом непременно нужно показать ее кому-нибудь из докторов.

– Вы хотели рассказать мне о смерти Лейберов… – напомнил Тони.

– Да, я не забыла об этом. Но сначала позовем Бена, он служил охранником в тюрьме и умеет вправлять вывихи.

Тони кашлянул: полезное умение для тюремщика…

– В молодости мне приходилось иметь дело с травмами – я работала в доме с четырьмя маленькими сорванцами, но потом поступила кухаркой к Мортимеру, у него не было детей, а сам он вел довольно размеренный образ жизни.

– Мортимер – это ваш покойный муж?

– Да, лорд Литтл сделал мне предложение после двадцати лет моей безупречной службы.

– Так вы леди? – с уважением заметил Тони.

– Ну, я никогда не считала себя леди, Мортимер с некоторых пор был большим либералом.

– Неужели он ничего не оставил вам после смерти?

– Оставил, разумеется. Большую часть наследства у меня отсудили его племянники, оставив мне достойное содержание. Но, во-первых, после кризиса оно перестало быть таким уж достойным, а во-вторых, мне было трудно без работы. До Лейберов я сменила три дома. А Лейберы… Я проработала у них чуть больше года, и это был, наверное, лучший год моей жизни с тех пор, как я овдовела. Чудесная семья, чудесная… Они были молоды и счастливы, несмотря на то, что мистер Дэвид был… ну, вы меня понимаете…

– Нет. Вот именно этого я и не понимаю, – резко оборвал ее Тони, подавшись вперед.

– Мистер Дэвид был мервяком… Ой, я хотела сказать, некрогражданином… – совершенно буднично сообщила миссис Литтл.

Вот это да! Так вот почему все имущество принадлежало его жене!

– Ну да, конечно, вы не знали… Иначе бы догадались рассказать мне другую историю. Когда представились мне служащим банка. Едва я услышала о деньгах на счету мистера Дэвида, я сразу поняла, что вы лжете.

– Мне и в голову не могло прийти, что он некро. Я не видел его живым, но даггеры…