Из ада с любовью - Эрих Келлер

попросили встретить ее у задней калитки, потому что бедняжка могла испугаться множества людей в форме, прожекторов, КПП и прочего у центральных ворот. Но сейчас я понимаю, что ее хотели провести на Ферму незаметно, не привлекая внимания, ведь я могла встретить ее и у центральных ворот.

Джон Паяльная Лампа всегда выбирал семьи с младенцами – в газетах писали, что он одержим ненавистью к молодым супругам с детьми, и даже выстраивали на этом его психологический портрет. Но он никогда не убивал беременных, на основании чего газеты делали вывод, что, возможно, его жена умерла родами и зависть его направлена именно на тех, чьи дети благополучно появились на свет. Случай Лейберов отличался от прочих только одним: ребенку было уже пять месяцев, обычно младенцам, ставшим жертвами Джона Паяльной Лампы, было несколько дней отроду.

Не потому ли, что Дэвид Лейбер получил новое имя от Секьюрити Сервис? И Ветераны просто не успели найти его раньше? Но почему? Да, в Лондоне не очень много молодых некрограждан, они часто берут приемных детей или поступают так же, как Лейберы, – говорят, что после смерти возникает острая потребность в продолжении рода, и не в том смысле, который вкладывал в это доктор Фрейд, а в самом прямом: иметь детей, много детей…

– Скажите, а о Потрошителе вы ничего не знаете? – спросил Тони напрямик. – Мой друг оказался на Уайтчепел-роуд, потому что выслеживал Потрошителя…

Он сказал это напрасно… Миссис Литтл не только напряглась – она отшатнулась. Будто пожалела о том, что доверилась Тони. И холодно ответила:

– Нет.

Английские леди (и не только леди) умеют сказать «нет» таким тоном, что становится понятно, насколько бесполезны дальнейшие расспросы. Миссис Литтл не просто прикрыла нежелательную для нее тему – она не сказала более ни единого слова. Тони не стал задавать ей неудобных вопросов, но это не помогло – она закончила перевязку в тягостном молчании. Без спешки, без желания побыстрей избавиться от его общества, но никакого участия или благодарности Тони с ее стороны теперь не чувствовал.

Глава 7

в которой контрразведка бросает в тюрьму русского артиста, Кейтлин Кинг понимает, кто такой Потрошитель, а полковник Рейс наносит Тони Аллену деловой утренний визит

Мюзикл «Парнишка» сам по себе не был выдающимся произведением театрального искусства, но песня из него неожиданно навязла на зубах не только у Киры – во-первых, мелодия ее была незатейливой и смутно знакомой, во-вторых, русские потрудились сделать ее стихотворный перевод на английский, а в-третьих (и в-главных), привезли с собой диски для музыкальных автоматов. Так что репертуар паба на Белл-лейн пополнился еще одной революционной песней – молодые коммунисты нестройно, но проникновенно подпевали русскому хору на английском языке:

Орленок, орленок, ты видишь, за нами

Солдаты под шквалом огня.

Лети же в деревню, скажи моей маме –

С утра расстреляют меня.

На этом месте Кире на глаза наворачивались чистые слезы, и оптимистичное продолжение она тянула особенно звонко и трогательно:

Орленок, смотри, поднимается солнце

И флаги дрожат на ветру.

Спешат на подмогу друзья-комсомольцы,

И я ни за что не умру.

Она уже не хотела красить волосы пергидролем, а собралась постричься под мальчика…

Молодым коммунистам мужского пола больше нравился грохочущий финал об идущих эшелонах. За два часа, которые Тони просидел вместе с докерами в пабе на Белл-лейн, «Орленка» включали не менее пяти раз.

После того вечера, который Кира провела у Тони в квартире, что-то переломилось в их отношениях – он думал о ней с болезненной тоской, он желал ее как никогда раньше: до исступления, до дрожи. И одновременно, как никогда раньше, понимал, что не посмеет воспользоваться советом Эрни, что жениться на ней – единственный способ утолить навязчивое желание. Но правильней было бы немедленно порвать с нею всякие отношения, забыть ее, отключиться, не думать о ней больше никогда. Ему уже не хотелось над ней смеяться и смотреть на нее свысока.

Кира – это блажь… Если операция «Резон» пройдет по плану, с ней все равно придется расстаться.

– Кто те морду-то так расквасил? – спросила Кира нежно, когда Тони заявился в паб.

– Джон Паяльная Лампа, – ответил он правдиво, но она почему-то не поверила.

– Чё ты врешь-то? Ну и не гвари, раз не хошь.

И потом все вздыхала сочувственно: «Не, ну фингалище у тя…»

Пальцы с сорванными ногтями почему-то болели гораздо сильней, но Кире он этого говорить не стал.

– Сёдни, прикинь, русского артиста, который в «Цирке» играл самого хорошего, в тюрягу забрали, – сообщила Кира между делом. – Мы завтра все протестовать будем. Пойдешь с нами?

– Нет.

– Почему это? Те жалко? – надулась Кира.

– Потому что от ваших протестов никакого толку. Проблемами русского артиста займется Москва, у нее больше шансов. За что забрали-то?

– Гварят, шпиён.

– Да у них вся труппа шпионы, – хмыкнул Тони. – Бери любого…

– Эй, Тони, ты не прав! – вклинился в разговор политически подкованный Студент. – У нас нет дипломатических отношений с Советской Россией, и Секьюрити Сервис плевать хотел на мнение Москвы. Чем громче будет дело, тем больше у русского шансов выйти на свободу. Мы уже начали собирать деньги на адвокатов. Поучаствуй хотя бы парой монет!

– Ему не потребуются адвокаты, – фыркнул Тони. – Потому что никакого процесса не будет. Или его завтра же вышлют из страны, или через месяц он внезапно умрет от сердечного приступа. Второе вероятней.

***

Дело русского актера касалось полковника Рейса лишь косвенно, только потому, что совпало по времени с операцией «Резон». Да, получи русские достоверную информацию об операции, и на ней можно ставить крест. Москва поднимет такую шумиху, что ни о каком Звереныше кайзер не посмеет и мечтать. Не говоря о санкциях против Лондона со стороны участников Версаля.

Конечно, арестовали русского на законных основаниях, но основания эти получили вовсе не законным путем, к тому же новость подхватила левая пресса, а потому Москва засыпа́ла МИ5 протестами.

Установить слежку за каждым актером было невозможно, но в отдельных случаях их все же досматривали под каким-нибудь невинным предлогом. В этом случае никакого невинного предлога не нашлось, но в подошве ботинка актера обнаружили набор перфокарт, полученных из Комнаты 40…

Вычислить русского «крота» среди шифровальщиков военного министерства не удавалось уже несколько месяцев, к тому же директор Бейнс подозревал, что в Комнате 40 окопался не один «крот», а двое или даже трое. И наверняка кто-нибудь из них выведет контрразведку на агента с позывным «Кузнечик». Потому МИ5 счел