Из ада с любовью - Эрих Келлер

выкатить серьезное обвинение в превышении служебных полномочий. Разумеется, и разведка, и контрразведка применяли незаконные методы допроса, но делали это не так откровенно и прикрывали беззаконие документами: под видом дисциплинарных наказаний или оказания медпомощи, используя других заключенных, лишением сна, фиксацией в неудобных позах – но никак не ломая подследственным руки. Ветераны пользовались методами фронтовыми, чересчур грубыми, нацеленными на скорейшее получение результата.

Фразу, произнесенную Алленом по-немецки, длинную и совершенно непечатную, полковник предъявил двум экспертам, и оба они с усмешками подтвердили несомненный берлинский акцент, но утверждать, что человек, это сказавший, родился в Берлине, не стали, ибо и попугай может говорить по-немецки без акцента. Однако внештатный психоаналитик Секьюрити Сервис заявил, что непроизвольно выругаться на чужом языке почти невозможно, и не берлинский акцент, а именно то, что фраза буквально сорвалась с языка, имеет решающее значение.

Наверное, подозрения полковника все-таки были беспочвенны.

Но как неузнаваемо изменился голос Аллена, когда тот заговорил по-немецки! Любой иностранный язык меняет голос: полковник долгое время жил за пределами Британии и слышал множество языков и наречий, но ни один язык не делает этого так радикально, так откровенно – будто срывает с человека маску, меняет неузнаваемо не только голос, но и лицо, выражение глаз. Наверное, подозрения полковника были беспочвенны…

А вот разговор ветеранов его серьезно насторожил: отчаявшись выкурить Звереныша из катакомб под Спиталфилдс, они решили убить двух птиц одним камнем: поймать Звереныша на живца и в качестве живца использовать Кейтлин Кинг. При благоприятном стечении обстоятельств Звереныш может убить и Тони Аллена, а если ему это не удастся, то во время зачистки Аллена убьют сами ветераны – и никто никогда не докажет, что с немецким резидентом расправились люди Уинстона. Так же как теперь никто никогда не узнает, при каких обстоятельствах погиб Эрни Кинг. Беспроигрышный ход против немецкой резидентуры…

В планы МИ5 это никак не входило. Конечно, Аллен был не единственным немцем, через которого можно передать Звереныша в рейх, но начинать операцию «Резон» сначала? Разумеется, существовал и запасной вариант (им занимался агент Картер), но переговоры с кайзером и без того топтались на месте, а вариант «Звереныш-2» требовал времени. Как говаривал один молодой немецкий врач: даже если собрать вместе девять беременных женщин, ребенок все равно не родится через месяц.

Полковник счел необходимым доложить о планах Уинстона директору Бейнсу. И о своих подозрениях тоже. Бейнс посмеялся, снова назвал полковника параноиком и заметил, что о фонографе в фонарике ветераны знать никак не могли, а потому не стали бы разыгрывать спектакль.

Глава 6

в которой Тони Аллен знакомится с преподобным Саймоном Маккензи и спасает беременную Розмари, чем вызывает доверие миссис Литтл

Колокольня Сент-Мэри-ле-Боу, разрушенная во время кайзеровской бомбардировки, была едва ли не первым зданием, отстроенным заново по окончании Великой войны, но сохранила довоенный облик. Лихому торможению у входа в церковь помешала тугая повязка на руке, и Тони едва не завалил байк, но Кейт только рассмеялась.

– Какой же ты медведь! – Она одернула полу пальто, слезая с моноциклета. – Рука болит?

– Почти нет, повязка мешает.

– Не снимай. Будешь подворачивать пальцы от любого движения, потом не вылечишь.

– Ну, я пока и не снимаю. Одну микропленку просмотри и уничтожь – мало ли… Я ее не кодировал. Вторую передай, она закрыта моим шифром. А то если кого-нибудь из гастролеров заберут с открытым текстом – это будет полный провал операции.

Тони осмотрелся, стараясь делать это не слишком нарочито, и приметил на колокольне что-то вроде механизма – скорей всего, для регулировки высоты подвеса колоколов. Он, конечно, знал механику лучше многих, но в области акустики профессионалом себя не считал, а потому просто запомнил, как механизм выглядит снаружи, и решил при случае проконсультироваться с Берналом.

В тот час в церкви было пусто и гулко, Тони чувствовал себя здесь неуютно – не умел и не знал, как до́лжно себя вести. Попытался изобразить крестное знамение, но, похоже, сделал это справа налево, потому что Кейт дернула его за руку.

– Ох и медведь… Повесь руку на косынку, чтобы больше этого не делать.

– Я атеист, – напомнил Тони.

– В Калькутте разве нет англиканских церквей? Мне кажется, свое первое причастие должен помнить любой атеист.

Тони помнил множество причастий, но первое – вряд ли. Пока родители были живы, он, пожалуй, даже любил воскресное посещение церкви: когда вся семья одевалась «на выход», а после долгой и утомительной службы отец обязательно покупал леденцы – и ничего слаще того воскресного леденца, который Тони получал из отцовских рук, он в жизни еще не пробовал. Отец вручал леденец и матери, отчего она розовела и улыбалась ему, опустив глаза, будто незамужняя девчонка. Потом, в приюте, церковные службы потеряли всякий сакраментальный смысл, превратившись в рутину и наказание, а потому вид даже красивейшей Сент-Мэри-ле-Боу вызывал острое желание поскорей покинуть это место.

Голоса разносились по всей церкви, так же как и шаги, Кейт уверенно направлялась вглубь, и Тони едва за ней поспевал, глазея по сторонам. Не напрасно: в углу возле царских врат, огороженном кованой решеткой, пряталась лестница, ведущая вниз. Конечно, хотелось бы побывать и на колокольне, но, понятно, никто бы его туда не пустил.

Вскоре им навстречу вышел преподобный – в сутане с белым воротничком. Лицо его было строгим, но не пугало и не отталкивало. И Тони мгновенно узнал это лицо, хоть видел его лишь издалека. Именно этого священника он принял за старуху с косой. Возле Пекла. Именно он выбросил в Пекло коробку с неизвестным содержимым. Интересное совпадение… Тони не верил в совпадения и побывать в Сент-Мэри-ле-Боу хотел совсем по другой причине.

Кейт обладала удивительным даром – ей всегда хотелось помочь, и помочь бескорыстно. Она превращала мужчин в рыцарей; даже закоренелые циники и эгоисты рядом с ней готовы были если не совершить подвиг, то отдать последнюю рубашку. Вот и строгий викарий вскоре заулыбался ей ободряюще, поддержал под локоть, в подробностях рассказывая о предстоящем крещении, пока Тони, изображая любопытство, разглядывал убранство церкви.

– Это отец? – спросил викарий у Кейт – даже шепот был слышен в самых дальних уголках.

– Нет-нет, это крестный. Мой муж погиб…

Викарий проникся еще большим сочувствием и желанием помочь, однако вид крестного явно ему не понравился.

– Крещение младенца – важнейший шаг и в вашей жизни, и в жизни вашей дочери. Крестные родители должны отвечать перед Господом за своих крестников, всю жизнь вести