Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

Я понимал, что ей требуется помощь по выходу из тупиковой ситуации. Однако я полагал, что после увольнения девушка расцветёт и снова полюбит жизнь… Никак я не мог предположить, что решение проблем моя начальница будет искать на дне бутылки.

— Петя… Петенька… — Ирина Леонидовна растягивала слова, уже не произнося их, а распевая. — Иди сюда! — Её реакция была несколько замедленной. — Как ты мне помог!

С огромной задержкой женщина подняла руку к лицу и внимательно осмотрела зашитую мной резаную рану. Губы растянулись в улыбке. А сама рука превратилась в игрушку, которую крутят перед носом соседского малыша. Неожиданно девушка завалилась на диван.

— Открывай бутылку и присоединяйся! — Лёжа на спине, заведующая подняла указующий перст.

Тут, несомненно, требовалась помощь. Причём мало было отобрать у Ирины Леонидовны бутылки с «зелёным змием», надо было докопаться до источника всех бед. Сейчас было самое подходящее время: «Что у трезвого на уме, у пьяного на языке».

Я присел рядом с девушкой, приподнял её в сидячее положение, расправил платье, чтобы всё было прилично, и посмотрел девушке в глаза.

— Что творится у Вас в жизни? — обеспокоенно спросил я.

Ирина Леонидовна утопала в моих глазах. Потеряв контроль, она сложила губы и наклонилась для поцелуя. Я еле успел схватить девушку за плечи. Встряхнув осмелевшую даму, чтобы привести её в чувства, я спросил уже с вызовом:

— Я серьёзно! Зачем это всё? — Перед лицом заведующей появилась бутылка, принесённая официантом.

Начальница обречённо усмехнулась:

— Потому что я больше так не могу! Я не справляюсь, Петенька! Понимаешь? НЕ справляюсь! — У неё блеснули глаза. — Ты думаешь, что вам тяжело работается? Думаешь, я на вас давлю? Да ничего подобного! — Она помахала указательным пальцем перед моим лицом. — Ни хрена ты не знаешь, дорогой мой! Даже не представляешь, что такое давление! Как главный требует от нас! Столько всего!

Я знал Васька как избитого, так что верил словам Ирины Леонидовны. Я представлял главного врача как жестокого и беспощадного человека. При этом требовательного и закрытого к обратной связи. Очень опасная гремучая смесь. Он не умел создавать условий для эффективной работы, зато умел требовать и карать при невыполнении требований. Мне не хотелось бы оказаться в шкуре заведующей.

— Вы же писали заявление? — напомнил я начальнице. — Сколько ещё осталось? День? Два? Три?

Эта информация озадачила девушку. Она долго обдумывала мои слова. То ли от удивления, то ли от заторможенности. Но при любом раскладе её мозг включился и стал искать возможные источники утечки столь важной информации.

— Послезавтра должна была освободиться. — Она вздохнула в расстроенных чувствах. — Но сегодня позвонил Балаболов. — Рука заведующей потянулась к рюмке. Я её перехватил. — Он потребовал остаться до конца года.

— Вы хотите? — не отрывал я взгляда от начальницы.

— Я? — Вопрос удивил девушку. Она никогда не думала в таких категориях. — Нет… Нет, не хочу… Я хочу уйти…

Слишком часто мне в жизни встречались такие люди, чтобы сейчас я критиковал Ирину Леонидовну. К сожалению, многих моих соотечественников не научили жить для себя. Они боялись даже задать себе вопрос: «Чего я хочу?», не говоря уже о каких-либо действиях в этом направлении. Их больше волновали прихоти начальника, но не свои. Они переживали о нуждах коллектива, отбросив свои подальше. Я не имел физической возможности помочь всем, но эту конкретную заблудшую душу я мог спасти.

— Неважно, что он требует. — Я несильно сжал руку начальнице, придавая ей сил для борьбы. — Не забирайте заявление, и уже в четверг Вы станете свободной. Не нужно Вам всё это терпеть!

Девушка подняла брови, её глаза блестели. Даже сейчас, под действием анестезии, в них читался страх.

— И куда я пойду? — Голос дрожал от осознания своей беспомощности.

На этот вопрос у меня был ответ. Точнее, он родился в процессе этой беседы. Я знал, что Ирина Леонидовна — умная и амбициозная, честолюбивая и ответственная девушка. Она была хорошим сотрудником, хотя и имела пробелы в теоретических знаниях. Я неожиданно для себя осознал, что в стационаре такому человеку найдётся много работы — от приёмного покоя и до оформления листов нетрудоспособности. То, что обычный оперирующий хирург избегал, Ирина Леонидовна выполняла на отлично! Снова и снова возвращаясь к этой мысли, я убеждался, что девушка может оказать нам неоценимую помощь.

— К нам в стационар, — просто и незатейливо предложил я. — Пойдёшь со мной работать?

Я замер в ожидании. Как ни странно, замерла и моя нынешняя начальница.

— Я с радостью! Если возьмёшь…

На том и порешили. Пообещав заведующей поддержку и помощь, я вызвал такси и собрал девушку домой — ей необходимо было выспаться.

* * *

Пока я усаживал в машину Ирину Леонидовну, рядом происходило официальное прощание главы стационарного блока ЦРБ с министрами области — как всегда, смешение официоза и панибратства. Я никак не мог примерить к себе такой вид взаимодействия с коллегами. Даже взгляд на такое общение вызывал отторжение.

Когда все формальности были улажены, вершители наших судеб расселись в тонированные автомобили и под защитой полицейского эскорта покинули наш гостеприимный посёлок. Только после этого такси с Ириной Леонидовной дали добро на отъезд.

— Ваша девушка? — спросила заинтригованная начмед. — Я как Ваша непосредственная начальница должна знать все детали Вашей жизни.

Она саркастически улыбалась, явно довольная своим положением.

— Нет, — честно ответил я. — Моя будущая сотрудница.

— Ну Вы даёте, Пётр Иванович! — засмеялась Людмила Николаевна. — Вы ж с ней как кошка с собакой! Она же на вас дюжину докладных накатала всего за полтора месяца!

Женщина была слишком мудра и опытна, чтобы понимать, почему писались докладные, но ей было принципиально узнать, буду ли я бороться за свой выбор.

— Это всё в прошлом, — не поддался я на провокацию. — Специалист она хороший. Нам такие нужны!

— Раз уж Вы сами заговорили о работе… — Начмед всё улыбалась. — Пойдёмте посплетничаем? Мне только что рассказали, как мы будем работать…

Мы с Людмилой Николаевной спрятались на лавочке в парке рядом с рестораном — вдали от шума и лишних глаз.

— Давайте начнём со структуры. — Людмила Николаевна скрывалась в темноте. Не хватало только фонарика, который подсвечивал бы её лицо снизу. — Мы должны будем развернуть хирургическое отделение, отделение реанимации, оперблок, — загибала она пальцы, — терапевтическое отделение, станцию скорой помощи, хозяйственный блок и пищеблок…

— На гинекологию не дали добро… — разочарованно констатировал я. — Жаль.

— Пётр Иванович, будьте хоть немного реалистом? — укорила меня начальница. — Мы с Вами и так получили шанс увеличить штатную численность медперсонала вдвое! А сколько рабочих мест для жителей района!

Спорить с Людмилой Николаевной в этом