Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

Я не отрицал своей причастности к делу, но и не указывал на неё, надеясь до поры до времени скрыть этот факт от Андрея. Однако я всеми силами акцентировал внимание на «причинах» возникновения этой неприятной истории.

— Учитывая твой выбор, что-то подобное обязательно произошло бы…

— Наверное, — кивнул Андрей, не поворачивая ко мне головы. — Я так больше не хочу.

— Рад это слышать, — подбодрил я друга.

— Хочу честно работать и честно зарабатывать. — В этот раз Андрей оторвал взгляд от дороги, глянув мне в глаза. — Поможешь?

— С превеликим удовольствием!

Я был очень рад, что моё рискованное мероприятие сработало. Я был рад, что в Андрее оставалось хоть что-то человеческое. А главное, я был уверен, что вместе мы сможем построить по-настоящему хорошую больницу.

Удовлетворённые результатами разговора, мы оба замолчали, погрузившись в размышления. Я отвернулся к окну, с наслаждением рассматривая красоты родного края.

Сразу за посёлком начинались бескрайние поля, через которые тонкой нитью тянулась дорога. Её полотно прямой стрелой уходило вперёд, навстречу закатному солнцу, унося нас к узкой извилистой речушке. В излучине этой реки, за искусственной лесополосой, и прятался небольшой дачный посёлок. Именно туда лежал наш путь.

Не успел я запечатлеть все красоты родного района в памяти, как мы остановились у маленького ухоженного домика с красными кирпичными стенами и тёмно-зелёной металлической крышей.

— Вы прибыли к месту назначения. Наша компания желает вам приятного отдыха, — пошутил радостный Годфрид.

Он снова стал обычным юношей. Отбросив страхи и сомнения, он открыл свои объятия для окружающего мира. Впереди вновь забрезжела перспектива успешной карьеры. Жизнь обещала интересные вызовы и приключения.

Дача оказалась очень уютной и обжитой. Всё тут было «к месту» — перед домом небольшая полянка, сразу за которой сад в несколько деревьев. Под раскидистыми кронами деревьев спрятался стол, бережно вскрытый лаком. На заднем дворе в кустах сирени от лишних глаз укрывался мангал. Перед которым природным камнем была выложена площадка, обрамлённая деревянными лавочками ручной работы. А из дома к мангальной зоне выходил небольшой балкончик.

Всюду были разбросаны милые трогательные детали — на ветке старой размашистой груши висели качели, под вишней из дерева был вырезан гном, а на забор с внутренней стороны прикручены круглые фонарики.

Ничего лишнего. Ничего кричащего роскошью. Но всё сделано с душой и любовью.

Очень быстро дела сами собой распределились между всеми отдыхающими: старший Годфрид на правах хозяина жарил шашлык, я с Толиком нарезали овощи и не давали нашему шеф-повару заскучать, девчата накрывали на стол, а Андрей Андреевич настраивал музыку.

Вечер намечался прекрасный.

А я уже в этот момент отдыхал и телом, и душой:

— Тебе бы крышу поменять? — Моя привычка искать везде работу никуда не делась.

— Двадцать лет простояла и ещё годик продержится, — возразил нынешний клинический фармаколог. — Даже не мечтай, сейчас менять не будем.

Толик, сидящий рядом со мной, засмеялся:

— Петя уже всё спланировал… — от души веселился друг. — Теперь не отвертишься!

Недалеко от нас появилась стайка девчат, которые аккуратно расстелили скатерть на стол и разложили мягкие подушки на стулья и лавки. Только почему-то их было всего трое — Маша пропала. Я бесцеремонно озирался по сторонам — девушки нигде нет.

— Кого-то потерял? — саркастически улыбнулся Толик. — Маша ушла с Игорем гулять… Ревнуешь?

Я не ответил. Я специально пригласил Мушкетёрова, чтобы свести его с Марией, так что ревности не было. Но беспокойство меня не покидало…

— Полно вам, господа, — вмешался в разговор Годфрид-старший. — Лучше расскажите, что там с дневным стационаром? Руки чешутся поработать…

В этом желании я поддерживал Андрюху. Вот только Балаболов не спешил выполнять распоряжение Минздрава. Насколько мне было известно, никаких продвижений по дневному стационару не было.

— К сожалению, никаких новостей нет… — Я тяжело вздохнул. — Но есть надежда, что на следующей неделе это будет неважно…

— Заинтриговал! — хохотнул Андрюха. — Можно поподробнее?

Если Балаболова госпитализировали в областной больнице, тогда подписание договора аренды имущества ЦРБ будет перенесено, а значит, Виктор Александрович успеет сделать официальное заявление об открытии стационара. Как только это произойдёт, планы шайки Голиус — Балаболов пойдут прахом…

Как бы узнать, что с Васьком? Он сейчас в больничке? Или проворачивает свои грязные делишки на воле? Наташу об этом не спросить — она избегает обсуждения этого вопроса. Кто ещё может знать?

Конечно! Ирина Леонидовна! Она же провожала главного в больницу.

Мне нужна Света!

— К сожалению, придётся подождать… — вздохнул я. Все мои мысли уже были сосредоточены на Медсестре. — Отнесу девочкам овощи — пусть нарежут салат.

— Я с тобой! — неожиданно засуетился Толик. — У меня тоже работа окончена.

Не успели мы отойти от мангальной зоны и на пару шагов, как Толик заговорщицки прошептал:

— На пару слов?

Аболтусов ещё у нас дома хотел что-то сообщить, но распределение в разные машины внесло коррективы в желания Аболтусова. Ему пришлось проявить терпение — не самая сильная его черта. Надо было выслушать друга.

Мы спрятались у края участка, за очередным кустом сирени, и Толик выдал шокирующую новость:

— Меня приглашают в БСМП!

Эта информация выбила опору из-под моих ног. Только я урегулировал все проблемы с командой, только почувствовал уверенное плечо друга в оперативной работе, только сделал первый шаг по организации первоклассной больницы, как самый первый, самый важный кирпичик всей этой конструкции выпал.

— Ты согласишься? — Я аккуратно подбирал слова и следил за интонацией.

У меня было понимание, что Толику представился шанс реализоваться в профессии, и я не вправе был ему в этом мешать. Всё же он шёл в мединститут не для того, чтобы помогать мне во всех моих начинаниях. Он хотел стать хирургом, а значит, должен идти в стационар.

Тем более что о развёртывании стационаров на базе ЦРБ Толик не знал.

— Если ты не против. — Толик проявлял удивительную преданность.

— Нет. Конечно, нет. — Я улыбнулся другу. — Как я могу быть против? Ты же всегда мечтал оперировать.

Я не обладал воспоминаниями Петра Оскорова до сентября сего года, но сделал предположение, исходя из своих наблюдений. И всё же мне было жаль терять друга:

— Только отложи принятие решения на недельку? Чтобы обдумать все за и против на свежую голову?

— Это можно, — просиял Толик. — Это легко! Здорово, что ты не против!

Я был ПРОТИВ, но не имел никакого морального права мешать другу в реализации своей мечты…

* * *

Вечер был в самом разгаре. На балконе стоял музыкальный центр, оглушая округу шлягерами конца восьмидесятых. В мангале тлели угли, озаряя пространство вокруг слегка заметным свечением. Наша большая компания разбилась на парочки, каждая из