Оскоров в ЦРБ 2 - Валерий Александрович Гуров

Женщину слегка покачивало. Одной рукой она пыталась «поймать» опору, а второй прохлопывала себя по карманам. Я невольно пошёл по направлению к ней. Барышня наконец нащупала что-то в боковом кармане вязаной кофты и погрузила туда руку. Что она искала с такой настойчивостью? Это оказалось неважным — она не успела. Её повело, будто под напором бокового ветра. Ноги потеряли силу, и женщина стала заваливаться на землю.

Я еле успел её подхватить. Поймав женщину под мышки, я плавно опустил её на землю. Она смотрела на меня испуганными глазами, не в силах произнести ни слова. Необходимо было определить причину такого упадка сил. Инстинкт подсказывал, что её состояние связано с теми поисками, что женщина устроила перед самым падением.

Я вынул руку пожилой гражданки из кармана вязаной кофты — в руке она сжимала глюкометр. Всё ясно. В голове мгновенно восстановилась картина — покупательница не уследила за временем и пропустила приём пищи. В результате в рядах зелени её застиг приступ гипогликемии.

Я во всё горло прокричал:

— Срочно сладкий чай и конфету!

Я понимал, что где-то среди бесконечного числа карманов у этой женщины была спрятана пара леденцов. Но сколько я потрачу времени на их поиски? Пока я ждал «прививку глюкозы», правила доказательной медицины требовали от меня диагностических действий.

Я позаимствовал её глюкометр. Проверил ленту и сделал укол. Уровень глюкозы — два и девять. В очередной раз наблюдательность и железная логика позволили поставить правильный первичный диагноз.

Когда я поднял глаза от глюкометра, передо мной стоял маленький мальчик:

— Дядя, у меня есть две конфетки.

Малыш протянул мне так необходимое лекарство.

Я схватил леденцы у ребёнка из рук, развернул и тут же засунул пациентке в рот. В принципе, более ничего не требовалось. Поэтому я просто облокотил бабулю спиной на себя и следил за тем, чтобы она не «проглотила язык».

Теперь у меня было время поблагодарить мальчика и предложить ему целый кулёк сладостей. Но обормот помахал головой:

— Для доктора Оскорова ничего не жалко!

Вокруг меня постепенно образовывалась толпа людей, и только Наташа стояла, не сдвинувшись с места и скрестив руки на груди.

Буквально через десять минут «внезапная пациентка» мне улыбнулась:

— Спасибо, милок. Спас бабку…

Толпа взорвалась возгласами восторга. Маленький мальчик, убедившись, что всё хорошо закончилось, поскакал прочь. А Наталья стояла во всё той же позе в ожидании меня.

— У тебя бывает хоть один день без геройства? — наигранно возмутилась девушка.

* * *

Мы провели с Наташей весь день вместе. Много болтали, много веселились. Обсуждали всё без страхов и смущения. Даже пару раз пошутили про замужество. Но одной темы Наташа старательно избегала — вчерашний случай в кабинете ЛОР-врача. И я не имел морального права поднимать этот вопрос, хотя мне было принципиально важно, какое приняли решение в Областной больнице.

Утром, после похода на рынок, мы замариновали мясо по моему фирменному рецепту. И приступили к приготовлению праздничного пирога. Меня так и подмывало прокричать: «Рано ещё! Придержите праздник на пару дней!»

Долго ли, коротко ли, но к вечеру мы завершили все необходимые приготовления. И теперь, заварив чай, ждали друзей. Было договорено, что встречаемся у нас и уже отсюда двумя машинами едем на дачу.

Первым приехал Годфрид-младший. И это был самый неудачный расклад из всех возможных. Юноша прятал глаза, боясь случайно выйти на служебные темы. Тот злополучный случай оставил на нём неизгладимое впечатление. Прежнего Андрея Андреевича уже не было. Но кто пришёл ему на смену? Мне нужно было переговорить с юношей. Однако сделать это следовало тет-а-тет.

Наташа приготовила чаю, и мы втроём расположились на кухне для дружеской беседы. Напряжённее чаепития в моей жизни не было: девушка боялась говорить про вчерашний день, юноша — про позавчерашний. Я молчал, не желая подставить ни первую, ни второго. Связывала нас только работа, но о ней-то мы говорить боялись. Поэтому в помещении повисла напряжённая тишина.

— Наташа пирог яблочный испекла, — я попробовал наладить диалог.

— Прекрасное решение, — робко улыбнулся Годфрид.

— Кто будет плохо себя вести, получит его последним, — вяло пошутила Наташа.

Мы все старались найти общую тему для беседы.

— Тогда Толик вообще без пирога останется, — пошутил наш гость и сам удивился, такой дерзости.

Не знаю, что стало причиной. Возможно, накапливающееся напряжение достигло пика. Возможно, нам всем Толик казался самым комичным персонажем нашей компании. А возможно, просто шутка была удачная.

Но с этими словами мы взорвались заразительным смехом.

Лёд был растоплен. С этой минуты шутки летели одна за другой. Бедный Аболтусов — икалось ему, наверное, сильно. Мы по очереди упражнялись в остроумии до тех пор, пока не прозвенел дверной звонок.

В квартиру ворвался ураган Дарья. За секунду она перевернула всю кухню вверх дном и будто в продолжение наших шуток уселась на колени Андрея. От такой беспардонности мы все опешили, а больше всех сам Андрей. И только Толик меланхолично наблюдал за всем происходящим.

Я подошёл к другу:

— У тебя всё хорошо? — встревоженно спросил я.

Аболтусов со всё тем же взглядом неспешно посмотрел на меня и как будто пробудился ото сна:

— Что?.. Да… В смысле, всё хорошо… У меня есть новости…

Глава 22

Андрей Андреевич аккуратно вёл машину: перед ямами сбрасывал скорость, плавно проходил повороты и не срывал с места, как умалишённый. Ехать было комфортно. На заднем сиденье наши спутницы — Наталья со Светой — болтали, не замолкая ни на секунду, намереваясь за время поездки обсудить все темы на планете.

Такое положение дел создавало видимость уединённости. Годфрид-младший перестал опасаться разгласки его позора и немного расслабился.

— Хорошо водишь, — заметил я.

Юноша бросил быстрый взгляд в мою сторону.

— Отец учил.

Это было заметно. В своё время мы с Годфридом-старшим проехали не одну тысячу миль. Он всегда был сдержанным и аккуратным водителем. Всегда. Даже если на кону стояла жизнь пациента. «Если мы погибнем или покалечимся, некому будет спасать этого бедолагу», — всегда говорил мудрый анестезиолог.

Здорово, что сын пошёл в отца.

— Слушай, я хотел поговорить? — Андрей Андреевич наконец решился на серьёзный разговор. Я ждал этого и надеялся на его положительный исход.

— Давно пора, — подбодрил я юношу.

— Тот случай, ну, после операций… — Несмотря на всю решительность, Годфрид не мог заставить себя назвать вещи своими именами.

— Неприятная, но очень поучительная история, — помог я обойти прямые углы. — Хорошо, что это произошло сейчас, и хорошо, что всё закончилось, как