Потерянное эхо - Фарха Таннба

Мейтнер же не унимался, несмотря на то, что эхо понемногу слабело, и разобрать его голос становилось всё сложнее.

— При том, что ты зря тратишь время. Раз уж вкусы этой женщины достаточно своеобразны и среди всех она выбрала тебя, то какого демона ты просто ждёшь? Я вот стараюсь не делать вещей, в которых не смог бы признаться. А ты тихушничаешь, это нехорошо, тем более Рубидии ты тоже нравишься. Если ты не заметил, печеньем она только с тобой делится.

— Это просто дружеский жест.

— Да нет же, наивная душа, ты ей нравишься не только как друг! Вы с ней вытанцовываете какие-то странные танцы друг вокруг друга вместо того, чтобы что-то наконец сделать… например, хотя бы признаться в нежных чувствах, уж не говорю про непристойнейший разврат, не падай только в обморок. Уже всем, кроме тебя, очевидно, что ты ей приглянулся, а то, что и она тебе нравится, понятно любому, кто хоть немного тебя знает!

— Почему ты вообще решил, что она мне нравится? — по голосу Эрсина было совершенно неясно, что он чувствует и прав ли Мейтнер в своих предположениях насчёт Илаи. С Рубидией-то догадался, но с Эрсином ошибиться очень легко.

— А что, разве нет? И ещё скажешь, что совершенно точно в неё не влюблён? — коварно поинтересовался Лотар, и даже сквозь годы и помехи алая майстерин слышала торжество в его голосе. Красный барон ни на миг не сомневался, что загнал свою жертву в ловушку, и Эрсин теперь вынужден ответить.

А ведь Эрсин не любит и не очень-то умеет лгать даже в мелких бытовых вещах. Он скорее предпочтёт не договорить или промолчать.

Эрсин молчал, и Рубидия сперва решила, что переданная эфирному эху энергия закончилась. Но едва различимый торжествующий смех Мейтнера почти оглушил её, подтверждая молчаливое признание друга.

— Не зря… господин Летов… поговори ещё и с ней… делать…

Последние отзвуки прошлого, сохранённого эфирным эхом, затихли, и тишина свалилась на майстерин вместе с неожиданным открытием и словами, которые ей не предназначались и так и не были сказаны.

Глава 16

Несколько секунд Рубидия молчала, бессмысленно разглядывая экран кинескопа. Там и при вызове эха ничего толком нельзя было рассмотреть — похоже, во время разговора с Эри Лотар носил кулон под одеждой и не стал снимать, — а сейчас лишь тусклая гипнотическая рябь помех бежала по экрану.

Эрсин промолчал, а значит, был не в силах ответить “нет”. Но почему он тогда ни разу не пытался поговорить с самой Рубидией? Судя по частоте для вызова эха, этот разговор с Мейтнером случился перед самой войной. Как раз тогда, когда она сама пыталась неловко флиртовать с Илаи, но он ничего не замечал. А ведь она тогда думала, что не нужна и не интересна ему как женщина. Убеждать себя в ненужности собственной влюблённости и выдирать из сердца бессмысленную обиду на Эрсина ей пришлось долго… выходит, что и вовсе зря? А если бы это она была на месте Лотара и сама бы загнала Илаи в угол прямым вопросом? Он бы ответил или молчал бы, как шпион на допросе?

— Остаз, всё хорошо? — обеспокоенно склонилась к ней Тидесбала, и Рубидия кивнула в ответ, не поднимаясь с коврика на полу — поймавшая её на слове юлчы перед изучением эха предложила ей особый коврик специально для сидения на полу, раз уж её наставница согласилась следовать всем юлчыларским традициям.

— Да, всё в порядке, просто… Если бы я знала тогда всё, что услышала сейчас, я могла бы прожить свою жизнь по-другому.

— Лучше? — тут же подобралась лисентирин, но Рубидия покачала головой под перезвон подвесок и украшений.

— Не лучше, просто по-другому. Не домохозяйкой и приличной офицерской женой, разумеется, но каких-то вещей и людей в моей жизни точно не было бы, а другие бы появились.

Да, её жизнь действительно стала бы другой. Конечно же, майстерин Гаусс не провела молодость в бесплодной тоске по мужчине, который никак не демонстрировал ей собственный романтический интерес, и возможность просто дружить с Эрсином её тоже устраивала. У неё была своя жизнь, достаточно интересная и яркая, чтобы не сожалеть о той, которая не случилась. И всё же дурацкая, почти забытая обида из юности вновь пробудилась, но сейчас майстерин не могла её полностью подавить и, честно говоря, не хотела.

— Остаз, вы же не считаете, что это плохо, верно? — осторожно поинтересовалась Тидесбала.

— Не считаю, — вздохнула Рубидия, — это не плохо и не хорошо. Как есть.

— Вам грустно… ну, от того, что вы слышали? — юлчы явно хотелось её утешить, но девушка, кажется, боялась навредить или влезть не в своё дело. А ведь Рубидия раньше считала, что деликатность Тидесбале не свойственна.

— Разве что немного. Но у меня сейчас нет времени на грусть или обиду.

Времени и правда убийственно мало. Три дня, за которые надо сделать всё возможное и невозможное, чтобы спасти и оправдать Эрсина. А думать и разговаривать с ним о чувствах двадцатилетней давности можно будет и после суда.

— Кызым, вы решили начать исследования эха со времён Великой войны умышленно или случайно ошиблись с частотой, а дальше заинтересовались?

Вопрос майстерин заставил лисентирин порозоветь и отвести взгляд. Но надо отдать ей должное, отпираться Ут-Кызы не стала.

— Скорее заинтересовалась и без ошибки, а в недавних событиях ничего особенно подозрительного нет. Или, по крайней мере, эхо ничего подозрительного не помнит. Вот я и подумала, что важно узнать, как господин Мейтнер с вашим другом могли общаться раньше. Но так стало только сложней и запутанней. Это ведь не похоже на неприязнь, а тем более на ненависть… Как могут напасть друг на друга люди, которым можно так относиться друг к другу и так говорить между собой? — будто извиняясь, пояснила Тидесбала.

— Скажите, кызым, а что именно вы нашли в эхе недавних событий?

— Там господа адмиралы планировали захват Сильты, проводили совещание, писали и читали доклады и рапорты… хотя документами занимался в основном ваш друг Илаи… господин Мейтнер часто заставал его за бумагами.

— Верно, — кивнула майстерин под мелодичный звон подвесок. — Эрсин всегда занимался бумагами сам и тщательно проверял все чужие документы, к которым имел хоть малейшее отношение.

Иногда даже слишком тщательно, а потом задерживался после службы, чтобы добиться от армейских бюрократов правильно заполненного приказа, без опечаток, которые сделают его