Потерянное эхо - Фарха Таннба

невесты и множество ритуалов и жестов вежливости, которые надо выполнить, чтобы “сделать всё правильно”, как выразился сам Лотар. Ему действительно требовалось несколько дней на всё, но сама ситуация всё равно казалась странной. Пять лет искал… Значит, этот разговор произошёл уже через пять лет после окончания войны? Раньше начать поиски Красный барон бы не смог.

— Не понимаю и не хочу понимать, — равнодушие Эрсина скрывало все его чувства, словно толстая корка льда. И не узнать, что за течения скрываются под ней и какую опасность они таят. — Если ты действительно надеялся и искал Виенну, то зачем женишься?

— Так нужно, чтобы всё было правильно, — упрямо повторил Лотар, — А остальное это уже моё личное дело.

Эхо слабело, изображение тускнело, но Эрсин всё ещё молчал, неподвижно смотрел прямо на сослуживца и в один неуловимый миг опустил взгляд и совершенно механическим движением подписал бумагу — ту самую увольнительную. Будто распорядился привести в действие приговор.

А может, так оно и было?

На этот раз сцена, сохраненная эфирным эхом, произвела на майстерин Гаусс не столь сокрушительное воздействие, и она сразу же покачала головой.

— Нет, это точно не ненависть, а господин Мейтнер не стал бы мстить Эрсину. Так не мстят. — Когда мстят, не говорят с жертвой как с собственным палачом, Лотар же почти оправдывался перед Эри за свой брак. Он как будто и сам его не хотел — это странное “так будет правильно” слишком мало походило на искреннее желание, порождённое пусть не страстью, то хотя бы расчётом. Рубидия склонна была поверить, что он и правда пять лет после Великой войны не мог смириться со смертью возлюбленной и пытался её отыскать, надеясь на чудо. Красный барон всегда был достаточно безумен и слишком упрям.

А Эрсин… Эрсин даже после смерти сестры держал её сторону, забывая ради этого о разумности собственных действий. Эрсин безусловно знал о кулоне, подаренном Виенной сослуживцу, не раз и не два видел его у Лотара, но не пытался вернуть. По крайней мере, в тех фрагментах эха, которые они с Тидесбалой только что посмотрели, не было ничего подобного. Мог ли Эрсин по каким-то своим внутренним причинам решиться на месть Мейтнеру? Исключено. До сих пор всё, что Рубидия узнала при изучении эфирного эха, соответствовало характеру и поведению её друга, хотя, как оказалось, майстерин недооценивала его скрытность и неумение выражать собственные чувства. А ведь Эри сам в течение долгих лет знакомства невольно приучал её к тому, что лучший способ понять другого человека — это разговор, когда ты спокойно слушаешь собеседника и в свою очередь честно рассказываешь ему о собственных ощущениях, обидах и чувствах. Но ведь даже так Илаи не упоминал о слишком многом.

— Кызым, я думаю, мне стоит изучить эхо недавних событий с кулона. Это не значит, что я вам не доверяю, просто…

— Просто я читаю книгу с середины, а вы с самого начала, верно, остаз? — по-лисьи хищно ухмыльнулась Тидесбала, сверкнув синими глазами из-под густых тёмных ресниц. И вновь эта девушка, младше майстерин на пол-жизни, без особого труда угадывала её мысли. Похоже, Рубидия чересчур много тревожилась в последнее время и из-за переживаний стала терять контроль над собственным лицом и эмоциями, которые оно выражало.

Неясно, заметила ли юлчы смущение своей майстерин или нет, но на достигнутом останавливаться явно не собиралась.

— Вы ведь расскажете мне, если там найдётся что-то по-настоящему интересное или важное? — улыбнулась Тидесбала столь очаровательно, будто ни секунды не сомневалась, что наглость сойдёт ей с рук. Оставалось лишь тяжело вздохнуть и пообещать, стараясь не думать о том, что это очередное нарушение дистанции между наставницей и ученицей:

— Да, кызым, я поделюсь с вами, если найду нечто важное и при этом не слишком личное.

И только после, когда Тидесбала ускользнула из гостевой комнаты, а Рубидия вновь осталась в одиночестве, она вновь осталась наедине с чужим кулоном. Благодаря этому нехитрому, но важному подарку Виенны, теперь алая майстерин лучше понимала, какие именно отношения связывали Лотара Мейтнера и Эрсина Илаи.

И всё же ей необходимо было узнать, изменилось ли что-то за прошедшие годы. Двадцать лет или даже пятнадцать — огромный срок, за который от прежнего человека мало что остаётся. Сказываются жизненный опыт, возраст и многие другие вещи, что успевают случиться за столь долгое время. А эфирное эхо равнодушно и бесстрастно хранит тени всех событий и перемен, ведь никого не интересуют безвредные эфирные наводки на совершенно обычных вещах и никто не станет просто так снимать их не с артефакта.

Не раз и не два майстерин Гаусс пришлось менять частоту стробоскопа, не раз и не два она натыкалась на зрелище, которое предпочла бы не наблюдать — её никогда не интересовала чужая личная жизнь, тем более в столь откровенных подробностях, особенно когда дело касалось Мейтнера с его по-друидски разнообразными предпочтениями. Государственные тайны и подробные планы операций тоже не будоражили её воображение, уж в такой возможности Рубидия точно никогда не нуждалась. Она почти смирилась с безнадёжностью собственной затеи, когда наткнулась на очередной эпизод. В тот раз Лотар снова явился к Эрсину, со свойственной ему фамильярностью даже не стал стучаться. Что Красный барон хотел от теперь уже адмирала Илаи, майстерин так и не узнала, да и для самого Мейтнера цель потеряла прежнее значение, когда тот застал Эри согнувшимся пополам от боли.

Заметив сослуживца, Эрсин тут же распрямился с невозмутимым, как и прежде, видом. Но Красному барону, как и Рубидии, хватило одного быстрого взгляда, чтобы убедиться: с Илаи что-то неладно.

— Эрсин, — даже сквозь помехи в голосе Мейтнере слышались опасно ласковые нотки, — это чем таким важным ты сейчас занят?

— Фрайхерр Мейтнер, соблюдайте субординацию! — одёрнул его Илаи и даже попал при этом в правильную интонацию. Вот только столь незначительной мелочи не хватило, чтобы остановить или смутить Красного барона. Тот лишь демонстративно вздохнул и пояснил:

— Значит так, Эри. Я интересуюсь не просто так. Выбора у тебя нет, ты либо сейчас же отдираешь себя от стола и немедленно едешь к врачу, а потом послушно выполняешь все рекомендации, либо я отнесу тебя к врачу и домой лично на крыльях. Решай сам.

— Я в пределах нормы, — равнодушно и как-то устало откликнулся на его заявление Эрсин. — Если тебе нечего сказать по существу, Лотар, покинь мой кабинет.

— Предпочту ослушаться данного приказа, — ответил невидимый Лотар, на шее которого поверх одежды, очевидно, и висел в тот момент кулон, — потому что он подталкивает меня