Газолин - Виктория Голубева

Похоже, она успела кое-что прочитать, и ее слова слишком напоминают оправдание.

Я забираю документы и делаю шаг назад.

– Мисс Клэр, не смеем вас задерживать, – холодно произносит Крис и кивает на дверь.

Сиена смотрит мне в глаза, будто собираясь что-то сказать, но потом опускает взгляд и выходит, громко хлопнув дверью.

Тишина.

– Не знаю, что было в этом конверте, но ты поступил правильно, – тихо говорит Крис, потом хлопает меня по плечу. – Ладно, пойдем. Парад пилотов начинается. Тебя ждут в паддоке.

Он выходит из номера. Дверь захлопывается почти бесшумно.

Я остаюсь один.

Впервые за долгое время не чувствую ничего. Иней покрыл все внутри острыми иглами и заглушил эмоции.

Остался только запах ванили. Он ввинчивается в воздух, которым я пытаюсь дышать. Отбирает кислород. Свербит в носу. Душит.

Теперь я знаю: так пахнет в аду.

Глава 24. Хантер

Сан-Паулу, Бразилия

Изящная рука с ярко-красным маникюром ложится мне на грудь. Чувствую мягкое тепло женского тела, прижавшегося сбоку.

Мы стоим у ночного клуба в Сан-Паулу, и на выходе нас уже поджидают папарацци. Рядом – Джон Бромли с двумя красотками. Он останавливается, чтобы фотографы могли поймать несколько общих кадров.

Бромли кивает на девушек рядом с собой и подмигивает. Зная его чувство юмора, легко догадаться, что он имеет в виду: два подиума – две девушки. Господи, за что мне такой напарник?

Сегодня «Меркурий» празднует громко. После двойного подиума в Мексике и подиума Джона в Бразилии команда наконец распробовала вкус победы. Мы с Джоном набрали за две гонки чертову тучу очков. Отличный повод повеселиться.

– «Меркурий!» – кричит кто-то в глубине клуба, и нестройный хор голосов подхватывает возглас. Я усмехаюсь. Отдыхай на полную, работай на максимум – вот настоящий девиз «Формулы–1».

Крис снял клуб целиком для всех сотрудников «Меркурия», кто сейчас в Бразилии. Кто-то привел знакомых, подтянулись модели, инфлюенсеры, блогеры. Ночь пролетела в одно мгновение.

Я улыбаюсь камерам, но глаза скрыты за солнечными очками. За темными стеклами проще спрятаться от чужих взглядов и вопросов, на которые я все равно не хочу отвечать.

Последние недели выдались тяжелыми: начались суды по опеке, Джесс пытается добраться до Себби, чтобы убедить его свидетельствовать против родителей. И еще ситуация с Сиеной. Мы не разговариваем уже три недели. Иногда я вижу ее в паддоке, но она избегает всего, что связано с «Меркурием», насколько это возможно. Кажется, даже перестала пить кофе.

Интересно, она следит за публикациями? Надеюсь, да.

Я скольжу рукой по талии модели рядом. Ладонь опускается ниже, чем следовало бы, но девушка лишь довольно улыбается, не забывая смотреть в сторону фотографов.

Камеры восторженно стрекочут.

Девушка встает на цыпочки и мурлычет мне на ухо:

– К тебе или ко мне?

Я продолжаю улыбаться в камеры и отвечаю:

– Я вызову такси.

Темный седан, блестящий лаковым боком, приезжает спустя пару минут.

Мы устраиваемся на заднем сиденье. Девушка, не теряя времени, садится ко мне на колени и начинает целовать, едва захлопывается дверца. Уверен, папарацци успели снять это даже через стекло.

Она не сразу, но все же стягивает с меня очки. Я отвечаю, но не чувствую ничего. Ни единой искры желания.

Разрываю поцелуй, ссаживаю ее на сиденье рядом и протягиваю водителю крупную купюру.

– Остановитесь за углом, а девушку отвезите туда, куда она скажет.

Поворачиваюсь к опешившей девушке и безразлично объясняю:

– Прости, мне нужно проветриться.

Она в шоке. Набирает в рот воздух, чтобы высказаться, но я не успеваю услышать, что она обо мне думает. Машина уже тормозит у обочины, и я выхожу.

Седан отъезжает, затем опускается стекло, и из окна вылетают мои очки вместе с парой крепких ругательств.

«А с виду такая фея», – усмехаюсь я.

Подбираю очки, осматриваю. Надо же, целые.

Прикидываю, в какой стороне отель, и бреду туда.

Дорогой район, набитый ночными клубами, постепенно сменяется более простыми, двух-, трехэтажными домами и пустыми улицами. Оштукатуренные стены с каждым кварталом все обшарпаннее, окна все чаще закрыты решетками. Выглядит небезопасно.

То, что нужно.

Минут через десять я слышу за спиной быстрые шаги, оглядываюсь.

И тут же получаю удар в челюсть.

Падаю, не успевая ответить, и сразу пропускаю несколько пинков под ребра и еще раз получаю по лицу. Их двое. Лица закрыты платками на ковбойский манер.

Хочу подняться, но вижу пистолет. Ствол направлен на меня. Замираю.

Один из грабителей обшаривает карманы.

Воздух попадает в легкие с влажным хрипом. Во рту появляется привкус крови.

Парень с пистолетом указывает на спонсорские часы.

Я поднимаю руки и снимаю их. Надеюсь, они застрахованы. Спорить с оружием – идея так себе.

Когда бумажник, телефон и часы уже у грабителей в руках, они еще пару раз пинают меня под ребра. Меня сгибает пополам. Черт…

Потом я просто лежу на тротуаре. Рядом – раздавленные очки. Усмехаюсь разбитым ртом: похоже, судьба им сегодня быть разломанными.

Перекатываюсь на спину. По подбородку течет теплая струйка крови, и я вытираю ее рукавом.

Тело разрывает боль. Я ощупываю ребра и особенно осторожно руку. Шевелю пальцами. Вроде цела.

Во внутреннем кармане куртки лежит пузырек с таблетками. Грабители его не тронули. Видимо, не поняли, что их можно неплохо продать.

Мне же лучше. Я открываю пузырек и глотаю сразу две таблетки.

Боль раздирает тело, но одновременно приносит облегчение. Внутри становится спокойно. Душевная боль перетекает в физическую.

Пока обезболивающее не подействовало, я просто лежу на тротуаре и смотрю вверх.

Звезды рассыпались по небу редкими веснушками. Чувствую себя живым до предела. Мир вокруг без фильтров, а краски выкручены на максимум.

Вдалеке слышно проезжающие машины.

Постепенно на меня опускается ватная тишина, снимая боль.

Пора домой.

Хантер

Лас-Вегас, США

– Потрудись это объяснить, – говорит Крис и швыряет передо мной газету. На первой полосе – моя фотография.

Я беру ее и рассматриваю внимательнее. Снимок у отеля. Разбитое лицо, запекшаяся кровь на губах. Значит, кто-то успел сфотографировать, когда я возвращался утром в понедельник после драки.

– Ты бы видел второго парня, – усмехаюсь я и бросаю газету обратно на стол.

Сегодня четверг, и синяк на лице расцвел всей возможной гаммой – от густо-фиолетового до желто-зеленого. Девушки из PR едва не упали в обморок, когда я появился перед ними сегодня утром, поэтому перед пресс-конференцией ко мне заглянет гример.

– Тебе еще повезло, что рука цела! – Крис упирается в край стола и пристально смотрит на меня.

Я