Газолин - Виктория Голубева

– Слушай, я понимаю, у тебя сейчас сложный период. Вся эта история с сестрой Монклера. Но самому лезть в неприятности? Рисковать карьерой – и ради чего?

Кулаки сжимаются сами. Сегодня Крис неутомим. Видно, что он бесится, и ему нужно на ком-то оторваться.

Тем временем босс садится в свое рабочее кресло и подкатывается к столу.

– Что за помойка, – бормочет он и сгребает бумаги в сторону, освобождая поверхность. – Тумбочки и шкафы не приехали вовремя.

Ха! Теперь понятно, почему он недоволен. Его педантичная душа не может вынести беспорядка на собственном столе. Между этапами всего неделя, и похоже, не все контейнеры успели доставить.

Кажется, о чем-то таком говорили в гараже, но меня это мало волнует. Главное, чтобы привезли Крошку Никки. На остальное плевать.

Крис нажимает кнопку коммутатора:

– Принеси нам, пожалуйста, кофе.

Потом откидывается на спинку кресла и заговаривает уже другим тоном, более мягким, примирительным. Мгновенно превращается в своего парня.

– Знаю, что должен обсудить это с твоим агентом, но скажу лично. Хочу быть открытым с тобой.

Мгновенно замираю. Не жду от этой открытости ничего хорошего. Я не из тех людей, кому везет просто так.

– Если ты продолжишь ехать так же феерично и мы займем нужное место в чемпионате, место основного пилота в следующем сезоне будет твоим, – заканчивает Крис.

В кабинет заходит его помощница с кофе. На расчищенное Крисом место ставит одну чашку, вторую протягивает мне.

Я автоматически принимаю ее, пытаюсь осмыслить то, что он только что сказал. Не показываю этого, но внутри я ликую.

– Крис, это… – Голос хрипит, я прокашливаюсь. – Это охренительно крутые новости.

– Так и знал, что тебе понравится, – довольно отвечает он и берет чашку. – Но…

Вот и то самое «но». Напрягаюсь, но вида не подаю.

– Тебе нужно забыть о сестре Монклера. От нее одни неприятности. Дурная репутация нам сейчас ни к чему. «Меркурию» нужно собраться и выдать максимум. Показать, на что мы способны как команда. А она не знает, что значит быть частью команды. Что значит стоять за своих. – Крис делает паузу и отпивает кофе. – Черт, да она семью бросила. Верность – это не про нее.

Такого «но» я не ожидал. Думал, Крис попросит иногда уступать Джону на трассе. Но запретить общаться с Сиеной как условие продления контракта? Странно.

Стена, которую я возводил между собой и мыслями о Сиене, падает. Первой всплывает ее фраза: «Отец уже договорился со специальным санаторием, где я смогу прийти в себя после срыва».

Черт, стоит ли такая семья того, чтобы быть ей верным?

Перед глазами всплывает ее грустное лицо. Если бы она тогда не полезла в мои бумаги…

Мои размышления прерывает звонок. Телефон? Или коммутатор?

Крис нажимает кнопку, и по громкой связи раздается голос его ассистентки:

– Мистер Лорен, мне только что позвонил ассистент мистера Дюшарма. Вас просят зайти на минуту, – пауза, затем она добавляет дрожащим голосом: – Сейчас.

– Иду, – коротко отвечает Крис и отключает связь.

Он закатывает глаза и поясняет:

– Олаф и еще пара членов совета директоров прилетели на этап в Вегасе, чтобы лично убедиться, что у нас и правда все идет неплохо. Теперь я ему нужен постоянно, каждую гребаную минуту.

Он поднимается из-за стола и уже стоя делает несколько глотков кофе.

– Подождешь здесь, ладно? У меня есть еще одна просьба. После Олафа обсудим.

– Да, без проблем, – киваю я.

Он ставит чашку прямо на какие-то бумаги и быстрым шагом выходит.

Дверь за Крисом захлопывается, и я остаюсь в кабинете один. Вокруг – неуютная тишина.

Я допиваю кофе и решаю еще раз взглянуть на газету с моим разбитым лицом на первой полосе. С трудом нахожу свободное место на заваленном бумагами столе и ставлю пустую чашку.

Потом вытаскиваю газету, почти утонувшую под бумагами. Слишком поздно замечаю, что чашка Криса стоит прямо на углу газеты. Она опасно накренилась, и недопитый кофе едва не проливается на документы.

Черт. Черт. Черт.

Я вскакиваю, подхватывая чашку, но рукавом задеваю стопку бумаг на краю стола. Они белыми птицами разлетаются по полу. Проклятье!

Ставлю чашку на дальний край стола и начинаю собирать листы. Поднимаю их и складываю в неровную стопку. Рассортировать все равно не получится. Соберу вместе и засуну потом в недра стола.

Мельком пробегаю взглядом по страницам, считывая, что передо мной: пара контрактов, похоже, на доставку запчастей, черновик договора с поставщиком моторов и ворох телеметрии.

В глаза бросается Судзука и дата аварии Монклера.

Хмыкаю. Похоже, Крис и сам еще копается в этой аварии.

Кладу телеметрию поверх собранной стопки, но почему-то продолжаю рассматривать ее. Пробегаю взглядом по графикам и понимаю, что меня в них цепляет. Они выглядят иначе.

У меня хорошая зрительная память, а телеметрия – это графики. На данные по Судзуке я смотрел часами, пока мы с командой разбирали ту гонку.

Я точно знаю, что они другие. Вот только в чем именно разница?

Уже тянусь за телефоном, чтобы сделать снимок, но слышу голоса за дверью. Быстро засовываю бумаги с телеметрией в середину стопки документов, лежащей на краю стола.

Беру в руки газету и плюхаюсь на стул.

Как раз вовремя. В ту же секунду, как я раскрываю газету, в кабинет входит Крис и на ходу говорит:

– Прости, что задержался. Похоже, ты не скучал.

«О, Крис, ты даже не представляешь».

– Так вот о контракте. У нас есть одно условие. Никаких больше скандалов. – Он кивает на газету. – Чтобы это был первый и последний раз. И если тебе станет легче, это касается и Бромли. «Меркурий» не может позволить себе негативное освещение в прессе.

Беспокойство зарождается где-то в груди. Сестра, у которой я пытаюсь отобрать опеку, – идеальный повод для скандала. Но черт меня побери, если я скажу об этом до подписания контракта.

– Понял, – коротко отвечаю я. – Попрошу своего агента связаться с вами.

Я встаю и кидаю сложенную газету в мусорную корзину у стола.

Есть! Идеальное попадание.

– И никаких скандалов.

Глава 25. Хантер

Лас-Вегас, США

Мысль о телеметрии назойливой мухой преследует меня весь гоночный уик-энд. Даже стоя на подиуме, наслаждаясь триумфом и ощущая себя почти неуязвимым, я слышу тонкий голосок где-то в голове: «А Монклер тоже думал, что сезон у него в кармане? На своем последнем подиуме, перед аварией, перечеркнувшей его карьеру».

Я отвлекаюсь, и меня обливают шампанским сразу из трех