Фантастика 2026-172 - Юрий Лермонтович Шиляев

Длинный надрез вдоль, разворот, и вот передо мной уже лежал широкий пласт в полсантиметра толщиной. Следом так же я разделал все четыре куска. Каждый получился почти по два с небольшим килограмма, и если считать порцию около трёхсот грамм на нос, то должно получиться впритык.

Мои руки мелькали с неестественной скоростью, что порой я и сам не все движения улавливал. И Грумхильда, уже вернувшаяся с хлебом, замерла на полпути к столу:

— Винтер, ты чего так быстро⁈ Я на три минуты ушла, а у тебя уже всё нарезано! Ты как это вообще?

— Опыт! — коротко бросил я, не отрываясь от работы.

— Да уж, — пробормотала она, качая головой. — С таким поваром и магия не нужна. Хотя… знаешь, это и есть магия, по-моему.

Я усмехнулся краем рта, и начал отбивать пласты колотушкой. Её, кстати, нашла орчиха, спрятанную на самой дальней полке. Работал быстро, но аккуратно. Мясо должно стать мягче и при этом не порваться, так оно лучше впитает в себя все ароматы и вкусы. Присыпал солью с перцем и отложил.

Дальше занялся начинкой. Перед глазами всё время были цифры таймера и время сейчас работало против меня. Но через минуту лук превратился в мелкие кубики и уже отправился на сковородку со сливочным маслом.

Следом уже отработанная схема с грибами, которые я промыл, нашинковал и отправил к луку. Смесь зашипела, выделила сок, и кухня быстро наполнилась густым ароматом, от которого даже у меня засосало бы под ложечкой. А, чуть про чеснок не забыл! С ним всё вкуснее. Это заняло у меня секунды две, не больше.

От жара печи и напряжения на лбу выступил пот, а мышцы уже начали гудеть. И это с учётом «Крепкой спины»! Не было бы её и всё, упал бы под стол и можно было бы закрывать трактир.

Наконец, начинка была готова. Я даже не стал ждать, когда она остынет и сразу начал выкладывать её на пласты мяса. Может, ещё сыр добавить? Нет, не буду, и так мясо довольно жирное. В итоге, рулеты получались толстые и увесистые. Думаю, каждый можно будет разделить на восемь порций, а это как раз на тридцать гостей с запасом.

Мясо я стянул суровой ниткой из запасов Грумхильды, и сразу в трёх местах, чтобы держали форму. Руки двигались быстро, но уже чувствовалась накопленная за день усталость — пальцы начали дрожать, когда я затягивал последний узел.

— Гренки готовы к печи, — доложила Грумхильда.

Она уже намазала хлеб чесночным маслом с зеленью, и теперь ломти лежали на противне ровными рядами, истекая ароматным маслом. Так, это здорово, а мне в чём мясо жарить⁈ В ответ на мой невысказанный вопрос, орчиха достала исполинскую сковороду. Кажется, она была размером с духовку в печи! И где этот монстр прятался все это время⁈

— Отлично! Сейчас рулеты обжарю до корочки и отправлю в печь. Потом гренки следом, им меньше времени нужно. Да и вообще, их можно поставить, когда уже гости на пороге появятся, чтобы горячими подать.

Я искренне надеялся, что все тридцать человек придут по очереди, а не толпой сразу. От последней мысли меня аж на холодный пот пробило.

Так, о чём это я? Сковорода! Её поставил на печь, сверху аккуратно выложил рулеты и обжарил их со всех сторон до румяной корочки. Мясо бодро шкварчало, а от него шёл такой аромат, что Пеструшка беспокойно закудахтала. Бекону тоже было сложно сидеть без дела, и он решил успокоить подругу, положив ей на спину лапу. Помогло. Правда, в глазах курицы я заметил такую скорбь, что чуть не отправился искать ей зерно.

Как только рулеты обжарились, я добавил грибного бульона, что остался с ужина, и отправил в печь, прямо на этом сковородном монстре. Мясо должно впитать в себя все запахи, стать мягким и сочным. Ух, аж живот подвело от этих мыслей! Но всё это произойдёт через добрых сорок минут, таймер в голове тикал неумолимо, но время у нас ещё было. Можно ещё и гарнир успеть сделать. Так, что у нас есть из продуктов?

— Грумхильда, тщательно помой картошку! — скомандовал я. — Много картошки. Будем делать запечённые дольки с травами.

— Уже бегу! — крикнула она и нырнула в кладовую.

А пока она ходила, я начал готовить смесь из масла, трав и давлёного чеснока. Клубни лучше всего нарезать дольками, не очищая от кожуры, будет у нас и хруст и мягкость, а главное, совершенно безумный аромат.

Фёдор на заднем плане с грохотом расставлял столы и лавки. Судя по звукам, он уже почти закончил с теми, что были, и теперь, вооружившись молотком, добивал недостающие. Каждый удар молотка отдавался в висках, но я не обращал внимания.

— Винтер! — в кухню влетела раскрасневшаяся Каролина. — Где у тебя скатерти? Или хотя бы что-то, чем столы накрыть? И будешь ли, вообще, столы накрывать-то?

— В сундуке под лестницей, туда их положила, — ответила вместо меня Грумхильда. — Там же и салфетки. Ох, потом стирки будет до следующего месяца!

— А свечи? — не унималась Каролина.

— На втором этаже, комната слева от лестницы, там шкаф стоит, вот внизу их и найдёшь. Бери любые, только расставь так, чтобы не устроить пожар, — она повернулась ко мне, — Марк, может ещё песку натаскать?

— Зачем песок, я десерт не готовлю, — я слушал их вполуха.

Грумхильда тихо выругалась и продолжила мыть картошку. А Каролина вернулась уже через пять минут с новым вопросом.

— А тарелки? Сколько тарелок у нас есть? — она пританцовывала от нетерпения.

— Двадцать глубоких, пятнадцать плоских, — без запинки ответила Грумхильда. — Я считала.

— Мало! — Каролина всплеснула руками. — Гостей же будет много! А если не хватит?

— Значит, будем мыть в перерывах! — отрезал я. — Каролина, не паникуй. Лучше найди кувшины для воды.

— Ты собираешься поить посетителей водой? — удивление на её лице выглядело даже забавным.

— Пока больше ничего нет. Потом чай поставлю.

— Чай? — теперь брови поднялись у орчихи. — Где это видано, чтобы гостям чай подавали в трактире?

— Грумхильда! — с нажимом сказал я. — У тебя есть другие предложения? Прямо здесь и сейчас? А?

— А что, чай, так чай, — быстро нашлась она и сосредоточилась на картошке. — Чего ты сразу ругаться-то?

Я глубоко вздохнул и ссыпал чистые клубни в самый большой котёл. Можно было бы не заморачиваться с обваркой, но лучше, чтобы точно картошка была готова. Не хотелось бы подавать гостям сырой.

— Фёдор! — крикнул я