Луна освещает путь в тысячу ли. Том 2 - Александра Альва

казалось, что она шагает в пропасть, где не видно дна, и только это маленькое украшение ещё удерживало её от падения. Как только Мэйфэн уберёт руку, как только мужчина сделает свой последний вдох, она больше не сможет вернуться к прежней жизни.

Что-то вспыхнуло, обожгло ей пальцы, и горячая энергия вырвалась из шеи пленника, окутывая прозрачным потоком всех, кто стоял на площади. Она отпрыгнула назад, прикрывая лицо от яркого света, и увидела, что на земле теперь корчилось во всполохах пламени тело, уже непохожее на человеческое. Длинные когти царапали камень, мешок на голове порвался из-за длинных рогов, а рядом с мужчиной извивался чешуйчатый хвост, покрытый острыми шипами.

Мятежники попятились и натянули луки, но пленник не нападал, он лишь сотряс пик долгим надрывным рёвов и уронил голову на каменную плиту, затихая.

В грудь Фэн Мэйфэн подобно удару могущественной техники ворвалась чужеродная энергия, и заклинательница опустилась на колени, не в силах устоять на ногах. Меридианы под кожей пылали, и тьма на мгновение застлала глаза, после чего тёплый свет заскользил по лицу. Мэйфэн распахнула веки и оказалась посреди бамбукового леса, где нежные солнечные лучи, пробиваясь сквозь зелёные кроны, белыми пятнами рассыпались по траве и деревянной дорожке, на которой она стояла. Слева располагалась одинокая беседка с золотистой крышей, выполненная в традициях южной провинции, а внутри неё кто-то сидел.

На прямой, словно безупречное лезвие цзяня, спине мужчины виднелись узоры, сплетающиеся на одежде в символ школы Шэньгуан – солнце с длинными и короткими лучами, а в его пшеничных волосах поблёскивали украшения: золотой гуань и многочисленные шпильки с цепочками. Сердце Фэн Мэйфэн дрогнуло, когда она узнала в этом человеке Гэн Лэя.

– Гэгэ!

Она хотела было шагнуть вперёд, но так и не смогла сдвинуться с места: ноги приросли к деревянному настилу и стали тяжёлыми, как валуны на холме Фэнсинь. В этот же миг названый брат вышел из беседки и, спрятав ладони в широких рукавах, проплыл мимо неё, даже не заметив чужого присутствия.

Мэйфэн протянула руку, пытаясь ухватиться хотя бы за край его одежды, но Гэн Лэй ускользнул, словно был бесплотным, сотканным из бледных лучей. Он остановился чуть поодаль и поднял взгляд к небу, где в просвете между кронами летал одинокий ястреб. Раньше, когда они вместе обучались в школе Юэин, Гэн-гэгэ часто забирался на крышу дома семьи Ван и ранним утром наблюдал за солнцем, что медленно поднималось над Долиной холмов. Живя среди почитателей луны, он всегда скучал по свету, но ни разу не жаловался, довольствуясь лишь теми короткими мгновениями, которые проводил в одиночестве.

– Гэгэ! – позвала Фэн Мэйфэн ещё раз.

Наконец Гэн Лэй услышал её голос и медленно повернулся к своей мэймэй. Его светлое лицо выглядело так же, как и всегда: мягкие черты, еле заметный румянец на щеках и ясные глаза цвета мёда, смотрящие с нежностью.

– Куда ты уходишь? – крикнула она, не понимая, почему спросила именно это.

Ответа не последовало. Слабая улыбка тронула тонкие губы Гэн Лэя, и он качнул головой – черты его расплывались, как будто кто-то замазывал кистью свой неудавшийся рисунок. Яркий свет, пробивающийся даже сквозь закрытые веки, вновь ослепил Фэн Мэйфэн, и последним, что она увидела, оказалась фигура гэгэ, растворяющаяся в белом потоке.

Хотелось разогнать наступающую тьму своей лунной ци, но руки не слушались, а потому не получилось сотворить ни одну технику. Что-то больно впивалось ей в плечи, а рядом с ухом настойчиво звучал голос, который Мэйфэн с трудом разбирала…

Она открыла глаза: вокруг стояли мятежники, а У Минли тряс её, словно тряпичную куклу, и без конца повторял:

– Мэйфэн! Очнись же ты!

– Разойдитесь все, – заговорил Вэй и протиснулся через собравшуюся толпу, присаживаясь на корточки рядом с наследницей клана Фэн. – Жива?

Только сейчас она заметила, что стояла на коленях и прижимала слегка обожжённую правую ладонь к груди.

– Вроде как…

– Ты вдруг упала, и из твоих глаз хлынул свет, – объяснил Вэй и взял её за подбородок, поворачивая лицо то в одну, то в другую сторону. – Ты меня видишь? Не потеряла зрение?

– Вижу.

За главарём мятежников всё также лежал пленник, и при взгляде на его искалеченный вид что-то невыносимо терзало Фэн Мэйфэн изнутри, как будто она допустила непоправимую ошибку. Странные картины из видения в бамбуковом лесу всплыли в голове, и она тут же поднялась, опираясь на руку У Минли.

– Мне нужно кое-что проверить!

На удивление, после всплеска незнакомой энергии она чувствовала себя отдохнувшей, словно не было нескольких дней дороги и долгой погони вокруг пика Юнфэй. На ладони у неё остался след от нефритовой заколки, но и тот не болел и уже наполовину слился со старым ожогом.

Фэн Мэйфэн медленно подошла к существу, со стороны напоминающему змея или дракона, и присела рядом с ним, внимательно оглядывая чешуйчатую кожу и ветвистые рога. Она дотронулась до обрывка мешка, который до сих пор прикрывал лицо пленника, и спросила вполголоса:

– Он демон?

– Скорее наоборот. – Вэй махнул рукой, приказывая мятежникам опустить натянутые луки, и продолжил: – Похоже, ты только что убила Сына Дракона.

Со времён Второй междоусобной войны, когда оказались уничтожены последние представители этого рода, прошло достаточно лет, поэтому истории о легендарных существах стали чем-то вроде страшных сказок. Любой ребёнок мог поведать, что единственный истинный потомок Небесного правителя – император, а все остальные лишь пытаются разрушить праведную власть на земле. Сыновья Дракона – зло, которое необходимо вырезать с корнем, а подобная сила может быть дарована только одному человеку – наследнику династии.

Так говорилось в свитках, но отряд мятежников лучше других знал, что история переписывалась, поэтому правда не лежала на поверхности. Теперь, когда в их храме находился бездыханный Сын Дракона, всех охватил смутный страх и тревога, а особенно насторожилась Фэн Мэйфэн, которая собственноручно лишила его жизни.

От ужасающего предчувствия у неё свело живот, из-за чего стало трудно дышать, и она, набравшись смелости, отодвинула изорванный мешок, открывая лицо мужчины. Крик ужаса застыл где-то в горле, так и не вырвавшись наружу: даже несмотря на сбитую чьими-то жестокими ударами кожу, грязные волосы, срезанные мечом, и кровавую метку на лбу, в этом человеке легко было узнать гэгэ. Гэн Лэй оказался Сыном Дракона, и она его убила.

Хотелось разрыдаться, уткнуться лицом в землю, молить о прощении, а может, и вовсе умереть прямо сейчас – в наказание за то, что натворила. Сердце будто выдавили из груди, а на его месте не осталось ничего, кроме дыры, в которой выл беспокойный