Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

Он задумался, посмотрел в потолок, и Мердок пришел на помощь снова:

— Тебе не соответствовала.

Он вел себя так, будто они говорили наедине, и внутренне Зейн согласился с тем, что так в самом деле было проще. В конце концов, Джон как никто имел право на эту правду. Даже больше, чем Эрика.

— Да. Она ничему не соответствовала. Вдова непонятно откуда родом. Странница. Ведьма, разумеется. Мне было почти тридцать, достаточно взрослый человек по тем временам. У многих к этому возрасту уже были внуки. Мне, как это теперь говорится, снесло крышу, когда я её увидел. Мы поженились спустя ровно столько времени, сколько ей потребовалось, чтобы сшить свадебный наряд, и два года с ней… Это было лучшее время в моей смертной жизни. Иногда рядом с ней появлялся кто-то. Кто-то, кого нельзя было назвать человеком, я имею в виду. Я у неё учился. Но в целом мы просто жили. Как люди. Её беременность оказалась не обязательством, а счастьем.

Он замолчал, снова глядя куда-то в пространство, мимо Мердока.

— А она? Она любила тебя так же?

Селина спросила совсем тихо, и Зейн вскинул голову, возвращаясь в реальность.

Девочка сжалась на диване за плечом Эрики и выглядела подавленной, разбитой, измученной. Почему-то именно она не только слышала слова, но и снимала с него эмоции, и это заставило встряхнуться, послать ей короткую ободряющую улыбку. И закрыться надежнее.

Не те чувства, которыми стоит напрямую и в полной мере делиться.

— Да. Подобное сложно описать, но это было похоже на то, о чем пишут в романах. Когда двое людей просто… подходят друг другу. Когда это взаимно по определению и без всяких оговорок. Вилла практически перестала вести дела с Туманными Землями ради меня, только изредка помогала кому-то зачать или лечила. Со временем оставила и это. Мы ждали сына, и это было в приоритете.

Всего на долю секунды, но эти так ни с кем в полной мере и не разделенные воспоминания стали слишком яркими, одурманили запахами трав, костра и благовоний, втертых в чужие волосы.

— Будь поосторожнее.

— Не бойся, с нами все будет хорошо.

Человеческое тепло забылось со временем, на уровне ощущений превратилось во что-то чуждое, но теперь оно практически осязалось. Так, будто все, о чем он говорил, было вчера.

— Вилла… Странное имя. Это сокращение от чего-то? — Ганс подал голос осторожно, почти неуместно для Вожака волчьего Клана.

— Да. Ее звали Ливилла.

— Как Черная Ливилла из Сказаний Туманных Земель? — Кэт включилась снова, бросила на все еще сидящего рядом Вожака быстрый благодарный и понимающий взгляд. — Видимо, это было популярно?

Слабая попытка храброй девчонки в очереной раз отвлечь, напомнить о реальности и о том, как все это теперь было далеко, заставила устыдиться, и Зейн поднял на нее глаза.

— Сказания, да… Там многое переврали. В частности, колдун из ее супруга долгое время был никакой.

Кэт осеклась на очередном вопросе, открыла и закрыла рот.

— Что? — зато Ганс среагировал быстрее. — Еще раз. Это же сказка. Чертова сказка про ведьму!..

— Как и гримолки, — Зейн пожал плечами, и неожиданно для себя ему улыбнулся. — Многое из того, что написано в учебниках и сказках, обросло странными подробностями. Вилла не была практически всемогущей, но многое умела. В частности, ей мы обязаны тем, что гримолки нам попались в уменьшенной версии. Правда, на создание подходящего яда ушло больше сотни лет.

— Как она умерла? — Эрика спросила так резко, будто первой начала понимать.

За это можно было ухватиться, как за возможность закончить весь этот разговор, свести его к чему-то более насущном.

— Ушла из дома и не вернулась. Её искали почти сутки. В итоге нашли, — Зейн повернулся к ней, но прямо не посмотрел. — Её растерзали неподалёку от города. Забрали кровь, вырвали из неё ребёнка. Жестоко даже для того времени. Даже для вампира.

— Господи, — Мердок провёл ладонью по лицу и все-таки надел очки.

От него фонило страхом, — тем самым, который может испытать человек, слишком хорошо представляющий, каково было увидеть подобное.

— Её перерождение продолжалось двое суток, — эту часть уже можно было опустить, но Зейн продолжил, поддаваясь почти извращённой потребности договорить до конца. — Тело было сильно изуродовано. К тому же, она не была человеком в полном смысле этого слова. Тогда я этого не знал. Это было как… — он коротко рассмеялся даже не над собой, а над тем, как это звучало, провёл ладонью по лицу, почти копируя жест Джона. — Жизнь была кончена. Ничто больше не имело смысла. Когда она пришла ко мне на вторую ночь… Ей нужна была кровь, мне нужна была она, и это было главным. Тогда было принято выставлять тела покойных у дома для прощания. Кто-то из соседей мог видеть, как она встала. Так что ей пришлось увозить меня, пока я спал. Мы сбежали в Александрию. Провели там своё первое столетие, даже немного больше. Там же встретили Дарлу. Она как раз спасалась благородным бегством от очередного толстосума, которого исхитрилась обокрасть. Кстати, это она рекомендовала мне не знакомиться с детишками Мердоков как можно дольше.

— Рекомендовала? — Джон хмыкнул очень выразительно, и Зейн посмотрел на него не менее красноречиво.

— Она сказала, что из вас получится нечто ужасное. Мне обязательно понравится, но путаться с Мердоками в любом из смыслов — перебор даже для меня.

— Прекратите, пожалуйста, оба! — Кэт посмотрела на них по очереди, а после положила подбородок на сцепленные руки. — Чёрная Ливилла, надо же. Что с ней стало?

Она откровенно давала ему очередной шанс закрыть тему, отделаться общими фразами.

Дэнни замер, будто окаменел от обилия мыслей и чувств. Эрика был глуха и нема, как стена.

— Мы много путешествовали. Мир менялся, за ним было интересно наблюдать, — Зейн сделал паузу, словно решал, что говорить, а о чем разумнее будет умолчать. — Мы были вместе больше полутора тысяч лет. Где-то задерживались на время, где-то начинали скучать. Святая Инквизиция набирала силу, мы всё меньше хотели скрываться. Приходилось чаще переезжать. Неподалёку от Мюнхена был городок, мы хотели там остаться. Полгода там было спокойно. Мы не запугивали людей, она хорошо держала под контролем свою силу, хотя та была к тому момента очень велика. Это был конец тринадцатого века. Она была красива, я умён, и вместе мы были счастливы. На нас донесли, разумеется.

Наравне с картинками снова вернулись запахи. Ненависти, огня, крови, горелого мяса.

— Нас отправили в костёр сразу же, без допросов и суда. Ебаный народный гнев. Лив сгорела, я остался жив. Не