Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

— Хочешь сказать, кто-то подкуплен? — в качестве Вожака Ганс среагировал так быстро, что при других обстоятельствах это можно было бы счесть даже забавным.

— Да, и давно. Ты узнаешь, кто, когда приедешь. Эти люди тебя безоговорочно поддержат. Если потребуется, с оружием в руках.

Дэнни молчал, реагируя на услышанное слишком вяло.

Эрика замерла рядом с ним, всё ещё напряженная, готовый драться за него, если придётся.

Зейн отвёл взгляд, чтобы не нервировать ее лишний раз, посмотрел в сторону окна.

— Думаю, сейчас мне лучше уйти.

— Подожди, — Лив встала, на ходу обулась, заправила волосы за ухо. — Пойдём погуляем.

Глава 44

Раскинувшийся у ног Нью-Йорк переливался огнями, бурлил жизнью и дышал смертью.

С крыши Всемирного Торгового Центра он казался почти бесконечным, занявшим пространство до самого горизонта и даже дальше.

Стоя на самом краю, Лив не просто любовалась, а кажется, дышала им.

Зейн не мешал.

Ледяной ветер бил ей в лицо, трепал оставшиеся распущенными волосы, и он набросил ей на плечи своё пальто, хотя и превосходно чувствовал, что она не мёрзнет.

Всего лишь человек.

— Прости. Мне жаль, что тебе пришлось выворачивать всё это вслух публично. Я думала, Рика и Дэнни знают.

— Я собирался им сказать. Не успел.

— Интересно, чем вы были так сильно заняты, — она невесело улыбнулась, глядя вниз.

— Почему ты мне не сказала?

— «Привет! Как дела? Кстати, помнишь, в одной из моих прошлых жизней мы были женаты»? — всё с той же странной полуулыбкой она перевела взгляд в небо. — Я не хотела бередить. Хотя Джон настаивал, что знать и молчать подло. Ты так трогательно заботился обо мне и моей семье, ничего не ожидая взамен.

— Я тебя убил.

— Такое и до тебя случалось.

Зейн собрался приблизиться к ней, но остановился, потому что когда она заговорила снова, любые возражения стали не важны.

— Есть вещи, которые ни Мердок, ни я не хотели бы озвучивать в присутствии Кэт, но, думаю, тебе знать стоит. Это тот же ребёнок, которого он вырвал из меня. Тогда был мальчик, в этот раз девочка, но душа та же. Так что, если за кого-то нам и следует беспокоиться, то за тех волков, которых она намерена выстроить в шеренгу.

Горло пережало, и на собственной коже ветер показался обжигающе горячим.

— Ты всё помнишь.

— В подробностях. До самых мельчайших деталей, — Лив кивнула, а после развернулась так резко, что на мгновение её ботинок оказался за краем крыши. — Огромная сила и абсолютная свобода. Я даже скучаю по этому иногда. Не то чтобы сейчас этого ощущения не было…

— … Но теперь есть рамки. Я понимаю.

— Да. Ты всегда поразительно хорошо меня понимал.

Она облизнула губы и некоторое время смотрела себе под ноги.

— Ты счастлива?

— Да, — она подняла голову, улыбнулась ему ласково, немного лукаво, как улыбалась раньше. — Забавно, правда? Мы были уверены, что никогда не пожелаем никого другого, а теперь я с Мердоком, ты с ними, и нам обоим лучше, чем было вдвоём.

Зейн хмыкнул, соглашаясь со словами, но улыбка медленно сползла с его лица, когда он вслушался в голос, которым это было произнесено.

Лив смотрела на него, ожидая реакции, неуверенная до конца в том, что он понял.

Виднеющиеся высоко-высоко звезды потускнели, и ветер забрался под воротник, пробирая до костей стылым замогильным холодом.

Он предпочёл бы не понять.

— Черт тебя побери, Лив. Черт тебя побери…

Схватив за плечи, он встряхнул ее слишком сильно, запоздало опомнился, но она потянулась, ловя за запястья и не отпуская его руки.

— Я ведь оказалась права в конечном итоге. Но я подумать не могла, что ты сделаешь с собой такое.

Пространство вокруг потеряло очертания, превратившись в черное, расцвеченное расплывающимися огнями бесформенное месиво.

— Сука.

Он отшатнулся инстинктивно, и Лив шагнула следом, сжала воротник его рубашки.

— Посмотри на меня. Посмотри на меня немедленно.

Это было больше чем приказ, больше, чем общая кровь.

Зейн смотрел в ее глаза и проваливался, тонул в беспроглядной и бездонной темноте, еще более древней, чем он сам.

— Я знала, что делала. Я всегда знаю, что делаю, черт побери. Или почти всегда. Так или иначе, даже твое безрассудство, к счастью, оказалось поправимо. Но тогда мне действительно пора была уходить.

Она успокаивала не словами, а самим тоном, тончайшими нюансами интонаций.

Отгоняя наваждение, приведшее ее в прошлый раз в палату реанимационного отделения, Зейн потер лицо ладонями и посмотрел в небо, приходя в себя.

— Я знал, на что шел. Оно того стоило.

— Надеюсь, что так. Потому что со второй твоей сделкой даже я ничего не могу сделать. Разве что умереть, но этого бы мне, откровенно говоря, не хотелось.

Она сделала несколько шагов взад-вперед, давая себе и ему немного времени.

Наблюдая за каждым ее шагом, за нервным, так хорошо знакомым жестом, которым она заправила волосы за ухо, Зейн поймал себя на том, что хочет рассмеяться.

— Кстати, насчет этого, — Лив остановилась рядом с ним, подняла голову так, чтобы удобно было заглянуть в лицо. — Насчет Дэнни. Я не знаю, какого черта вы с ним делали, и не хочу этого знать, но каким-то образом он попробовал твою кровь. Поэтому он увидел шамана, и поэтому же… — она неопределенно махнула рукой, выдохнула так, будто сдерживалась от того, чтобы перейти к упрекам. — Словом, то, что получилось с его глазами, случилось из-за того, что вы дали ему кровь оба. Он такой же твой, как и Эрики. Это феномен, практически чудо. Возможно, дело в том, что он был кому-то из вас предназначен, а вы связаны очень крепко. Возможно, он сам слишком сильно этого хотел. Даже я не знаю. Но не рассчитывай, что этот номер пройдет второй раз, больше у тебя никого не будет.

— Я больше никого не хочу, — он сказал это прежде, чем подумал, и все же рассмеялся, настолько это оказалось правдой. — Это уже большая для меня семья. При условии, конечно, что они еще когда-нибудь захотят меня видеть.

— Думаю, ты найдешь способ с этим разобраться.

Лив поежилась, но быстро встряхнулась, прогоняя холод.

Зейн подошел, сокращая расстояние до минимума снова, и, прекрасно зная, что не согреет, обнял ее сзади. Она сразу же откликнулась, привычно положила ладонь поверх его руки, и оба замолчали надолго, невольно вспоминая сотни городов, на которые смотрели, стоя так. От Александрии до Иерусалима, от Праги до Эдинбурга.

Зейн пристроил подбородок на ее