Цвет ночи. Обжигающий неон - Лера Виннер

— Молчи.

Тот посмотрел преувеличенно серьезно, а после расплылся в широкой, до неприличия счастливой улыбке:

— Слушаюсь Смотрящую.

Глава 46

На грани первого на сегодня, почти болезненного оргазма Эрика поняла, что ей плохо.

Рассудок заволокло плотным чёрным туманом, желание было тяжёлым и злым, не находящим реализации, и всего было… Слишком много.

Она не помнила, ни как они добрались до спальни, ни что они делали друг с другом.

Впервые Зейн открыл для нее свое сознание полностью, и это абсолютное единение, физическое и эмоциональное, плавило разум и кожу, заставляло протяжно и жалобно скулить от невозможности уместить такой уровень близости в сознании собственном.

Они много чего пробовали, но так не было никогда.

Эрика чувствовала, как сливается с ним, растворяясь полностью, перестает понимать и отличать его чувства от собственных.

Это действительно не было похоже на то, что принято было называть безликим словом «любовь». Для того, чтобы описать это ощущение правильно, не хватало ни мыслей, ни слов. Зейн был с ней полностью: в его голове, душе, теле, с каждым новым движением внутри превращая их в одно целое.

Где-то в середине она мучительно остро почувствовала, каково это будет с Дэнни.

После стало страшно от внезапно связной мысли о том, насколько сложно будет потом без этого обойтись.

Физическая кровная потребность представлялась сильнее любого поддающегося осмыслению чувства. В сочетании со сделанным некоторое время назад неприятным открытием о том, что такой Зейн был ей как минимум, интересен, эта потребность превращалась в термоядерную смесь, от которой не находилось спасения.

То ли приходя в себя, то ли воскресая после, она притянула расслабленного и абсолютно довольного Дэна к себе. Устроила его под боком, руководствуясь одновременно безотчетным страхом перед тем, чтобы остаться настолько наедине и пониманием того, что именно так теперь правильно.

Зейн подтянул одеяло и уже привычно устроился вытянув руку над головой, чтобы перебрать пальцами ее волосы.

Опустошение, облегчение, невероятная, сводящая с ума заполненность — все это мешалось на уровне ощущений, как будто освежеванное тело обрастало новой кожей.

Эрика прислушивалась к себе, пытаясь уловить хоть что-то конкретное и смутно надеясь, что выглядит при этом хотя бы не безобразно глупо.

Дэнни завозился, устраиваясь удобнее, прижимаясь к ее бедру коленом.

— Слушайте… Сейчас у меня и должно быть такое ощущение, будто меня оттрахали в мозг?

Зейн вскинул бровь, оценивая формулировку, а после рассмеялся вместо ответа.

Эрика приподнялась на локте, настороженная этим молчанием.

— Не у тебя одного, мелкий. Не у тебя одного.

Зейн изменился. Черты его лица остались прежними, как и взгляд, но в самом облике что-то переменилось радикально. Он будто расслабился, сбросил огромный груз, и выглядел после этого удивительно живым.

После стольких веков, — все еще живым.

По всей видимости, она подумала слишком громко или оказалась этой мыслью слишком сильно потрясена, потому что он приподнялся на локте, посмотрел пристально, будто в самую душу.

— Правда еще не понимаешь?

Эрика не понимала

Качнув головой, она вытянулась на спине между ними, демонстрируя, что не желает больше ничего понимать или додумывать сама. Что уже истратил на сегодня свой запас прочности и сил, необходимых для того, чтобы наощупь копаться в чужом прошлом и слишком сложных чувствах.

Зейн склонился над ней, но не коснулся, хотя ему и хотелось.

— За две с лишним тысячи лет ты — единственное, что мне по-настоящему удалось. Если бы не было тебя, не было бы ни Дэна, ни много чего другого. То, о чем я говорил, и все, что ты видела, это была просто жизнь. До физической смерти и после, хорошая или плохая. Но ты — главное, что в ней случилось.

Эрика не ответила. Она смотрела в потолок, считала на нем тени и молчала, плотно сжав губы.

Дэнни развернулся, касаясь их поцелуем легко и осторожно, заставляя расслабиться и зная, что это безоговорочно подействует. Нескольких дней ему с лихвой хватило, чтобы на инстинктивном уровне привыкнуть к тому, как Эрика под его прикосновениями меняется, мгновенно настраивается на него полностью.

Вот и сейчас она повернулась, положила ладонь на затылок, перебирая волосы.

— Селина права, да? Ты уже из нас обоих вьешь веревки?

Вопрос был задан почти обреченно, и Зейн тихо хмыкнул, отодвигаясь и тем самым выражая все, что думал о подобном.

— И в мыслях не было, — Дэн поцеловал снова, потерся о ее плечо, как настоящий ласковый щенок.

В очередной раз ловя себя на мысли о том, что ее таким образом прямо и незатейливо затыкают в момент, когда она готов взорваться, Эрика повернул голову так, чтобы удобнее было на него смотреть.

Волчонок ощущался необыкновенно остро, — со всем своим восторгом, опасениями, искрящимся любопытством. Он еще не верил до конца, что оказался настолько важен, но убеждался в этом на каждом слове и шаге, пробовал и наслаждался. Хотел еще.

Он пускал корни быстрее, чем она успевала опомниться, и его хотелось обнять, прижать к себе и никуда не отпускать.

Повинуясь собственному неожиданному, новому, не вызывающему, как ни странно, никакого внутреннего сопротивления порыву, Эрика привлекла его ближе, поцеловала долгим, ласковым, увлекающим поцелуем. Дэн всем своим существом подался навстречу, одновременно обмирая от того, насколько умопомрачительно близко оказался.

Придерживая его за спину, Эрика медленно развела колени. Сжала его бедра, недвусмысленно приглашая.

Сползший ниже, чтобы удобнее было вылизывать ее шею, Дэнни поднял голову, посмотрел смущенно и недоверчиво, не смея спрашивать вслух.

Момент казался ему странным для подобного. Как будто именно теперь Зейн мог одернуть, возразить, обозначить границы собственной территории и выставить за дверь.

Эрика улыбнулась коротко, и хищно, словно обещая, что ничего подобного не произойдёт. Что при необходимости она скажет сама. Если говорить вообще потребуется.

Глаза Дэнни над ей потемнели, стали постепенно бездонно синими.

Продолжая гладить его по голове, Эрика подумала о том бесчисленном множестве людей, которых этот взгляд еще погубит.

Волчонок быстро облизнул губы, очевидно, пытаясь сообразить, что как правильнее будет поступить, а после послал все к черту.

Он приподнялся, чтобы устроиться удобнее, осыпал Эрику короткими благодарными поцелуями от плеча до колена, которое спустя мгновение уверенно и собственнически сжал.

Она помнила, как боялась сам, — сделать что-то не так, выглядеть нелепо, причинить боль. Когда Зейн впервые предложил ей управлять ситуацией на своё усмотрение, она сначала не могла оторваться, а после терялась, не решаясь сделать с ним или приказать ему хоть что-то.

Дэнни