Пустой II. Книга 2 - Артемий Скабер

и в окружающей темноте прожилки внутри неё показались совершенно чёрными, словно запекшаяся старая кровь. Стоило мне поднести её к лицу, как в нос ударил запах железа и сладкой травы, заставив зерно в груди слабо дернуться ей навстречу.

Ещё раз посмотрел на избитых Вариса, Тавра и Одра и кивнул сам себе.

* * *

Фух… 35К знаков получилась глава. Много тут всего получилось. Надеюсь, что вам понравится. Завтра постараюсь ещё главу.

* * *

Глава 13

Я проглотил ее.

Сначала вообще ничего не произошло. Я лежал, прикусив губу, и ждал хоть какой-то реакции, боли или резкого толчка. Но внутри было тихо. Сразу подумал, что она не сработала. А вдруг сила опять пойдет не туда, хотя теперь греть мертвое Зерно не требовалось.

Следующей возникла мысль, что она могла просто испортиться, потому что я не знал, как ее правильно хранить. Может, именно поэтому Эрхард так спешил ее забрать. От злости и разочарования даже свело живот. Я столько всего планировал, а на деле это оказалась пустышка. Я закрыл глаза и тяжело выдохнул.

А затем появилось тепло. Оно оказалось совсем не таким мягким, как от школьной. Это было густое и обжигающее чувство, словно в желудок влили горячий металл вперемешку с горькими травами. Тепло пошло к источнику не сразу. Сначала оно расползлось по животу и забралось под ребра, словно вода, которая ищет выход из дырявой бочки.

В прошлый раз я просто лежал на холодном камне и позволял силе делать все, что ей вздумается. Тогда она согрела мертвое Зерно и вернула ему пульсацию, но до Ростка так и не добралась. В этот раз все шло иначе.

Взял поток вниманием. Ощущение было такое, словно в кулаках у меня сразу несколько мокрых верёвок, и каждая рвётся в свою сторону. Одна к дуге, ещё одна вниз, в пустоту под Зерном. Одна к звериным знакам, а другая к источнику. Удержать все разом не выходило, пальцы внимания соскальзывали, и сила утекала между ними.

Чем крепче я сжимал, тем злее она вырывалась. Энергия дёргалась, билась, искала, куда бы провалиться, лишь бы не туда, куда я её гнал. В итоге часть провалилась вниз, под Зерно, туда, где в норе Лаэрса раскрылась дыра без дна. И там сделалось тепло. Нет! Нет! Не сюда, но пустота приняла чужую силу и вздохнула. Я ощутил это нутром.

Зубы свело до хруста. Я потянул поток обратно, наверх, выдирая его из дыры по нитке, и пустота нехотя отпустила. Лоб взмок. Дышал я через нос, мелко, чтобы койка не скрипнула и Варис на соседней не очнулся.

Кольца на лбу провернулись. Дуга натянулась струной. Звериные знаки отозвались разом. Непробиваемость — холодом, а режущий — злым жаром. Они тянули свои доли, как голодные шмыги, своровавшие кусок мяса.

Вот только в этот раз, я не позволю ничему забрать то, что нужно для Зерна. Давил разлетевшуюся во мне энергию вниманием и направлял в источник. И стоило её оказаться рядом, как он жадно её втягивал в себя. Пульсации шли за одной, пока не произошёл срыв на третьей.

Сбой проваливался глубже обычного. Дёрнул вмятину, и часть прорыва ушла в неё. Новая попытка. Раз. Два. На третьем всё сыпалось, и приходилось собирать заново, по нитке, по капле, сквозь жар, который поднимался уже не из желудка, а из самой груди.

И тут началось кое-что новое. Каждый раз, как сила доходила до третьей пульсации, вмятига разваливала её на части, и она уходила в пустоту, в дугу, в знаки… куда угодно, только не в источник. Я ловил эту половину и тащил обратно. Пот заливал лицо. Рубаха под спиной промокла насквозь.

Боль выросла такая, что в глазах потемнело ещё сильнее, хоть я итак держал их закрытыми. И тут вмятина на зерне начала расти. Сколько это длилось, я не знал. В лечебной комнате стояла всё та же ночь, дыхание ребят шло ровно, а у меня внутри время сбилось в один сплошной горячий ком.

На десятом заходе, может, на двадцатом, я перестал делать новые попытки одного и того же и попробовал иначе. Провести энергию мимо вмятины, хоть она и забирала часть. Дыхание перехватило, кажется, что я потерял сознание.

И тут Зерно треснуло…

По той самой вмятине, которую я ненавидел месяцами. Из трещины что-то пробилось. Плотный шарик, которым моё Зерно было всё это время… Вдруг раскрылся и развернулся. Из неё пророс первый стебель. Источник раздался вширь и вглубь разом.

Вокруг проступили пустоты и тёмные места, которых раньше не было. Стебель пророс ещё сильнее. Я едва понял, что это и есть он, тот самый прорыв, ради которого учащиеся Великих Школ глотают по две пилюли под рукой наставника.

Вот только мой источник раскрылся, но не до конца и не ровно. Вышло криво, по той стороне, где мешала вмятина. Половина прорастала чисто, половина словно смялась. Мысли путались, я прикусил уже язык. Рот наполнился кровью.

Сделал глубокий вдох и надавил, что было силы на вмятину, желая от неё избавится и помочь прорасти Зерну правильно. Что-то «заскрипело» внутри меня. Боль была такой, что я просто перестал чувствовать тело.

Другая часть Ростка наконец-то вылезла наружу. Вмятину на Зерне расплющило и она стала больше. Жгла она теперь не привычным дёрганьем, а ровно и глубоко, будто к старой ране приложили раскалённое железо и держат, и держат, не отнимая.

Вот этого я не ждал. Я прорвался на новую стадию, а вместе с ней выросла и угроза. Метка, которую Вирг оставил мне перед смертью, та, по которой Лаэрс нашёл меня, теперь стала больше.

Под нос потекло тёплое. Я провёл тыльной стороной ладони, размазал. По правой щеке тоже ползло, и не сразу до меня дошло, что это из глаз. Соль на губе, красная муть в зрении, и весь мир на пульсацию утонул в этой дрожащей пелене.

Я едва не провалился в темноту. Удержался на самом краю, вцепившись вниманием в источник. В ушах стоял ровный высокий звон, на корне языка осел тот же горький налёт, что и после Железного Сна. Я лежал насквозь мокрый, чувствуя, как сердце колотится под рёбрами, и как Росток гудит во мне непривычной плотностью.

Прорвался! Сам! У меня получилось на краденой сектантской дряни, ночью, в лечебной комнате. Я бы закричал, но остановил себя. Потом, потом порадуюсь.

Спрятать. Сейчас.

Койка рядом скрипнула.

— Рейланд?

Голос Вариса, тихий и