Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Фрей.

Адайра.

Найл снял шлем и отбросил его в сторону, открыв лицо. Его волосы были рыжими, как медь. Глаза – голубыми, как середина лета.

Фрей. Он был так похож на Фрей!

Найл занес меч, нацелившись перерезать Джеку горло. Быстрая, аккуратная смерть.

И Джек не хотел смотреть. Не хотел видеть лед в глазах Найла, глубокие морщины, прорезавшие лоб. Злость, жестокость, боль.

Джек выдохнул. Сердце бешено колотилось у него в груди. Он закрыл глаза.

* * *

«Милый Джек!»

Адайра остановилась, глядя на его имя на пергаменте, укрощенное ее пером. Она прокручивала в голове одно и то же, пытаясь убедить себя, что преувеличила прочитанное между строк. Что Джек не поступил бы так безрассудно и не пустился бы через границу кланов ни с того ни с сего, не предупредив ее как подобает.

Но если он идет к ней, ее письмо будет напрасным. Оно не застанет Джека на Востоке.

Адайра отбросила лист и взяла чистый, на этот раз написав на нем: «Дорогой Торин».

Однако слова путались у нее в голове. Она глядела на выведенное имя. Как ей написать кузену, чтобы он прочел между строк? Как объяснить, что нужно подтвердить местонахождение Джека, не насторожив Дэвида? А может, Адайре нужно перестать беспокоиться. Если Джек здесь, ее родители вскоре узнают об этом. На самом деле, нужно сообщить Иннес и выяснить, сможет ли мать…

В комнате погас свет. Огонь, плясавший в камине и горевший на фитилях свечей, на миг вспыхнул и потух с печальным вздохом. Адайра оказалась в полной темноте и застыла на месте, широко раскрыв глаза от изумления. Она отложила перо и встала, завязав тартановый плед на плече для защиты. Она пошарила в поисках меча, прислоненного к стене, и пристегнула его к поясу, а потом направилась к двери.

В коридоре факелы еще горели, но Адайра заметила, что один уже оплывал, будто собирался вот-вот угаснуть. Нахмурившись, она подошла поближе, не в силах отделаться от пробиравшего ее озноба.

Что-то было не так.

Дальше по коридору лихорадочно замерцал другой факел, привлекая ее взгляд. Адайра пошла к нему. Когда то же произошло с еще одним светильником, она поняла, что огонь хочет куда-то ее отвести.

Она пошла от одного мерцающего факела к другому, не повстречав в извилистых коридорах ни единой души. Да и весь замок казался необычайно безлюдным, и сердце у нее тревожно екнуло. Услышав отдаленный рев, Адайра остановилась как вкопанная.

– Что там происходит? – прошептала она, схватившись за рукоятку меча на поясе.

Но она уже слышала такой звук прежде. Это была арена. Поединок. Девушка ахнула, догадавшись, куда направлял ее огонь.

Адайра бросилась бежать.

Она неслась по коридорам, которые уже успела запомнить, минуя холодные темные углы и освещенные факелами проходы. Волосы упали ей на лицо, когда она завернула за угол, мчась все быстрее и быстрее, пока не показалось, будто тело воспламенится. Она чуть не поскользнулась, когда пыталась взбежать по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Когда показались двери на балкон арены, Адайра уже так запыхалась, что у нее закололо в груди. Она могла думать лишь о том, как бы не было слишком поздно. Этой ночью ее свекра убьют в поединке, и она не успеет его спасти.

Адайра распахнула двери. Створы громко стукнули о стены, испугав сидевшую в кресле Иннес.

– Кора?

Адайра не обратила на нее внимания. С бешено колотившимся сердцем она бросилась к балюстраде, глядя только на арену, где шел поединок.

Он был жив. Клятвопреступник был жив, и Адайра чуть не осела на колени от обрушившегося на нее облегчения. Она ухватилась ледяными руками за каменное ограждение, чтобы удержаться на ногах, наблюдая, как ее свекор свалил противника с ног и прижал к земле. Он занес меч, готовый вонзить его в горло поверженному узнику. И Адайра могла думать только о том, что с нее хватит. Она уже видела, как отец Джека убил человека. Она была не в силах молча смотреть, как он еще больше обагряет руки кровью.

– Отойди, Клятвопреступник! – обратилась она к нему. – Опусти меч.

На арене воцарилась тишина. Адайра чувствовала, как в нее впились сотни взглядов, но не отводила взгляда от Клятвопреступника. Он услышал ее и выполнил приказ. Медленно отступил, освободив поверженного противника.

Ее свекор повернулся к ней, опустив меч, но глаза Адайры были прикованы к тому, кто лежал на песке. К высокому и худощавому узнику, который поднялся и, глядя на нее из-под помятого шлема, вдруг уверенно зашагал в ее сторону.

Девушка смотрела, как он приближается к балкону. Тут сердце у нее замерло, будто угодив в капкан, прежде чем кровь снова побежала по жилам, горячая и быстрая. Словно Адайра все это время спала и только сейчас открыла глаза и проснулась.

Она видела, как узник преклонил перед ней колено. Видела, как приложил руку к груди, к сердцу. Рука была бледной и изящной. Адайра резко втянула воздух.

Его руки, манеру держаться, телосложение она узнала бы где угодно. Она столько раз наблюдала за ним, когда он играл на арфе. Когда он столько часов шел бок о бок с ней. Когда они лежали в темноте, тесно прижавшись друг к другу.

Джек.

Адайра недоумевала, почему он ничего не говорит, почему не хочет снять шлем.

– Леди Кора! – Звонкий голос прорезал напряженную тишину. – Позволь спросить, почему ты прервала поединок?

Она медленно перевела взгляд с Джека на Годфри, смотрителя темницы, надзиравшего за схватками. Он шел с другого конца арены, раскинув руки с озадаченной улыбкой, исказившей лицо. Годфри старался говорить любезно, но Адайра слышала, что он раздражен ее вмешательством.

О, ей не терпелось поговорить с Джеком. Она впилась пальцами в балюстраду, царапая камни ногтями. Но сначала Адайра оглянулась, ожидая возражений. Иннес стояла у нее за спиной, наблюдая за разыгравшейся сценой непроницаемым взглядом, изумленно вскинув брови, словно она не меньше остальных Брекканов была изумлена, что Адайра прервала бой.

Мать еле заметно ей кивнула, будто веля продолжать.

– Годфри, – бодро приветствовала его Адайра. – Как зовут человека, который сражается с Клятвопреступником?

Смотритель темницы остановился возле Джека.

– Это Джон Бреккан.

– И какое преступление он совершил?

– Он вор.

– Что он украл?

Годфри замялся, а потом ухмыльнулся. Он посмотрел Адайре за спину, и она поняла, что тюремщик глядит на Иннес.

– Не смотри на мою мать, – сказала Адайра. – Смотри на меня. К тебе обращаюсь я.

Годфри захлопал глазами, смутившись от ее слов. Он оставил свои ужимки и взглянул на нее.

– Этот