Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Он был молод и бледен, от него веяло какой-то фальшью. Щеку рассекал шрам, задравший уголок рта в вечную гримасу. Когда он взглянул на Джека, в глазах под набрякшими веками отразился свет факела.

– Где я? – прокаркал Джек. Он снова попытался сглотнуть.

– Вот так-так! Не знаешь, куда попал! Да ведь они сказали, что мозгов у тебя негусто.

Джек молча глядел на сокамерника.

– Ты в темнице замка Кирстрон, полоумный воришка, – вздохнув, ответил тот.

– Почему ты меня так называешь?

– Так заведено. Мы друг друга называем по преступлениям. Это как точильный камень, что тебя шлифует раз за разом.

Джек стиснул зубы. Его переполняли возражения, вопросы и эмоции, которые ему очень хотелось выпустить, как пар. Но он угодил в паутину, и, если потеряешь голову, только скорее привлечешь паука.

– Тогда как мне называть тебя? – спросил он.

Сокамерник склонил голову набок, отчего прядь грязных светлых волос закрыла ему один глаз.

– Я тоже вор. Как и большинство тут.

– Но не полоумный, как я?

– Нет. Тебе гордиться нужно, что заслужил такой титул. А что ты спер?

Джек отвел взгляд, пытаясь как можно удобнее устроиться на полу. Правые ребра пронзила жгучая боль, и он, морщась, осторожно их пощупал. Его, должно быть, перекинули через седло Рэба, а потом мчались тряским галопом до самого Кирстрона.

– Я ничего не крал, – наконец ответил Джек.

– А, так ты из этих, – задумчиво протянул его сокамерник.

– Из каких – «из этих»?

– Из тех, кто, попавшись, отпирается. Спустя несколько дней, а может, недель – смотря сколько у тебя упрямства. Но скоро ты сознаешься, лишь бы в последний раз увидеть луну и звезды. Глянуть на любимое лицо в толпе, хотя бы издали.

Джек навострил уши, пытаясь понять, о чем толкует этот человек.

– Есть какой-то способ невиновному выбраться отсюда? Какой-то судебный процесс или разбирательство?

Узник фыркнул.

– О, конечно, есть. Странно, что ты о нем не слыхал.

– Я не из этих краев. Просвети меня, Вор.

Тот улыбнулся, и шрам скривил его щеку.

– Есть масса способов, чтобы сюда попасть, полоумный воришка. Но только два – чтобы выйти. Первый – ты умрешь от холода и от сырости. Второй – ты отправишься на поединок.

* * *

Если что и получалось у Джека по-настоящему скверно, так это бой на мечах. Он с пугающей меткостью бросал камни из пращи и ловко перебирался из одного укрытия в другое. Он даже неплохо стрелял и прилично обращался с луком. Но когда учился в Слоуне и ходил на занятия с другими ребятами с острова, был не силен в поединках. Эти тренировки на лужайке замка давались ему с трудом и нередко с позором. Смешно вспомнить, ведь Джек когда-то рвался вступить в Восточную Стражу.

Он сидел, прислонившись к стене камеры, и размышлял о том, что Вор поведал о поединках. Этот рассказ казался каким-то неправдоподобным, и поначалу Джек сомневался, не пытается ли сокамерник подшутить, насмехаясь над его невежеством. Но ему пришлось напомнить себе, что он на Западе, в самом сердце клана Брекканов. Неудивительно, что, взявшись за меч, они от меча и погибали и что даже преступникам было важно умереть с честью.

По словам Вора, поединки проводили на арене, и смотреть на них приходил почти весь клан. Страшно было представить, что придется биться насмерть на глазах у сотен зрителей, но пока это было единственным лучиком надежды для Джека. Если смотреть приходит весь клан, велики шансы, что там будет Адайра. Лэрд-то точно явится, а Иннес его узнает.

Так что Джеку нужно оказаться избранным для следующего поединка. Только так можно отсюда выбраться, если сырость и холод не доконают его раньше. Он так стремился на свободу, что мысль о возможной гибели на арене его не тревожила. Пока.

– Как выбирают участников поединка? – спросил он.

– По-разному, – ответил Вор. – Иногда смотрят по тому, как долго узник здесь сидит. Иногда выбирают первого попавшегося. Но поэтому-то меня к тебе и посадили. Завтра драться буду я.

Джеку пришлось прикусить язык, чтобы не выдать нетерпения. Он пару раз вдохнул и выдохнул, прежде чем заговорить.

– Не хочешь, чтобы я пошел вместо тебя?

– Ты, значит, хочешь завтра умереть?

– Я сумею постоять за себя с мечом, – соврал Джек.

– Не в тебе дело. А в том, с кем придется завтра биться, если я уступлю тебе место.

– Ты вроде говорил, что тех, кто побеждает, милуют и принимают обратно в клан.

– Но не Клятвопреступника.

У Джека волосы на руках встали дыбом. Он поежился и стиснул зубы, чтобы они не стучали. Ведь это имя было ему знакомо, он помнил, что слышал его от Мирин.

«Они назвали его Клятвопреступником и лишили титула и имени».

Где-то в этой темнице был его отец. Сидел один в стылой темноте, дышал той же сыростью, что и Джек. Он был здесь и раз за разом бился в смертельном поединке. Уже много раз его должны были помиловать, но что-то или кто-то удерживал его, дожидаясь, пока кто-нибудь не прикончит изменника.

– Вижу, ты слыхал про печально известного Клятвопреступника, – протянул Вор. – Раз не донимаешь меня расспросами.

– Сколько раз он сражался? Почему его не освободили?

– И не сосчитать. Потому что лэрд не пожелала. Только и всего.

– Как «справедливо» с ее стороны.

– Берегись, полоумный! Не забывай, где ты. Не говори дурного о лэрде.

Джек замолчал, стиснув зубы при мысли, что его отец, закованный в кандалы и не получивший прощения, вынужден сражаться и убивать. Снова, и снова, и снова. Джек даже не знал, как отец выглядит: он никогда не видел Найла Бреккана. А вот узнает ли отец его, встреться они на арене? Увидит ли Найл в лице Джека черты Мирин?

Джек в отчаянии взъерошил волосы. Это была очень рискованная затея, и он будто почувствовал вкус крови во рту. Большая глупость – встретиться в поединке с собственным отцом. С человеком сильным и свирепым, которого никто не мог победить. С человеком, который видел и держал Джека на руках лишь однажды, когда тот был младенцем.

– Так ты поменяешься со мной местами? – снова спросил он.

– Может быть, – ответил Вор, зевая. – А может, я устал сидеть в этой камере? Может, завтра я хочу попытать счастья на арене? – Он принялся укладываться на соломе. – Одно я знаю точно: не вздумай меня будить, полоумный. Или я сам тебя убью.

* * *

В темнице время будто растворялось.

Джек не понимал, утро ли на дворе, полдень или ночь. Он шагал по камере, чтобы согреться.