Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

знает дорогу к хутору, — проговорил он. — Сегодня он привёл десяток, завтра сюда могут отправить роту. Не будем гадать. Будем исходить из худшего — здесь нас в любой момент могут накрыть. Поэтому нужно поскорее отсюда убираться.

Зимин повернулся к Смирнову.

— Лёш, а что с гатью?

Лейтенант устало провёл ладонью по лицу. На его штанах темнели пятна, на сапогах застыла грязевая корка.

— За день сделали примерно восемьдесят процентов, — сказал Смирнов. — Точнее определить трудно, потому что оставшиеся участки неодинаковые. Основную часть слабых мест укрепили. На одном участке полностью заменили сгнивший настил. На другом положили поверх старых брёвен новый ряд и стянули поперечинами. Осталось два повреждённых места.

— Насколько серьёзных? — уточнил генерал.

— Первое длиннее, но там сохранилось основание. Нужно уложить несколько брёвен и закрепить края. Второе короче, зато под ним жидкая грязь. Старый настил разошёлся, часть стволов ушла в сторону. Мы подтащили материал, но закончить до темноты не успели.

— Сейчас можно провести машины? — спросил Зимин.

— Нет, — твёрдо отозвался лейтенант. — Пеший человек пройдёт. Мотоцикл, возможно, проедет. Грузовик провалится.

— Продолжить работу ночью возможно? — спросил Недвигин.

Смирнов отрицательно покачал головой.

— Без света там ни черта не видно. На последнем участке один водитель едва не сломал ногу, когда настил ушёл под сапогом.

— Зажечь фонари! — предложил Зимин. — У нас же есть пара керосинок!

— Толку не будет, Зима, — мотнул головой лейтенант. — Нужен достаточно яркий свет. Типа прожектора. А он будет заметен издалека.

— Какие будут предложения? — спросил Недвигин.

Первым заговорил Смирнов.

— Надо усилить пост у дороги. Двух человек мало. Они не успеют предупредить хутор, и не смогут остановить немцев.

Недвигин взглянул на лейтенанта.

— Сколько людей хочешь поставить?

— Всех разведчиков, с двумя пулеметами, — решительно произнёс Смирнов.

— А еще было бы неплохо заминировать там всё, — предложил я. — Тротил у нас есть, подрывная машинка тоже. Можно устроить неплохую минную ловушку.

Недвигин задумчиво посмотрел на нас.

— Такая группа у дороги уменьшит число людей на ремонте гати.

— Там осталось немного, товарищ генерал, — ответил Смирнов. — Водители справятся часа за три. Разведчики нужнее на прикрытии.

Недвигин медленно кивнул.

— Вы правы. Сильный заслон нужен. Если немцы все — таки полезут к хутору, то парой автоматов их не остановить.

— Командовать заслоном будешь ты! — Недвигин посмотрел на Зимина. — Смирнов нужен здесь.

— Есть, — кивнул сержант.

— Запомни: первым огонь не открывать! Идущие по просёлку мимо поворота машины пропускаешь. Стреляешь только в случае, если обнаружат вас или начнут двигаться к хутору.

— Понял, товарищ генерал.

— Кого возьмёшь?

Зимин задумался, перебирая тех, кто находился на хуторе.

— Круглов и Седых уже там. Возьму Климчука, Кулешова, Гаврилюка, Сошникова и Панкратова.

Недвигин посмотрел на меня.

— А броневик оставите без экипажа?

— Разве лейтенант Метёлкин не справится? — с иронией спросил я.

— Не ехидничай, Сошников, — остановил меня генерал. — Ваня, конечно, подучил за день матчасть, но до вас ему далеко.

— Товарищ генерал, если мы не остановим немцев у поворота, то и броневик не спасет! — вмешался Зимин.

— Хорошо, уводи всех! — после длинной паузы сказал генерал. — Только перед уходом отгоните броневик с поляны. Спрячьте его так, чтобы немцы, если ворвутся на поляну, не сразу его увидели. А с него должен быть хороший обзор. И широкий сектор стрельбы.

Недвигин снова посмотрел на Смирнова.

— И грузовики уберите. Они стоят слишком тесно.

— Согласен, — отозвался лейтенант. — Если немцы выйдут на поляну, одной очередью смогут накрыть сразу несколько кузовов.

— Рассредоточить их под деревьями, насколько позволит место, и замаскировать, — решил генерал. — Медиков предупреди. Пусть остаются рядом с каждой машиной. Самых тяжёлых из избы не переносить.

Ни одна из этих мер не обеспечивала полной безопасности. Немцы могли появиться раньше, чем заслон займёт позиции. Янкаускас мог привести крупное подразделение. Но бездействовать никто не собирался.

Недвигин словно прочитал эту мысль по нашим лицам.

— Идеального решения не будет, — проговорил он, обводя нас взглядом. — Мы выбираем не между хорошим и плохим, а между несколькими плохими решениями. Сейчас самое важное — выиграть время, закончить гать и вывести раненых. Всё остальное подчиняем этой задаче.

— Понял, товарищ генерал, — отозвался Смирнов. — Зима, иди собирай бойцов. У дороги остаетесь до моего приказа на отход. Я пришлю связного. Перед выходом возьмите воду и еду. Да и сейчас перекусите, пара минут у вас есть.

После этих слов Смирнова у меня забурчало в животе. Последний раз мы ели в полдень, перед выходом на пост. Недвигин услышал этот звук и усмехнулся. Мы с Зиминым подошли к сараю, возле которого сидели упахавшиеся на ремонте гати Климчук, Кулешов, Гаврилюк и Панкратов.

— Парни, нам дали задание — усилить пост у дороги! — сказал сержант. — Петя, проверь свои запасы «бомбочек», Матвей — на тебе пулеметы, забираем оба. Башенный, конечно, не трогаем.

— Петя, прихвати подрывную машинку и провода — устроим на повороте минную ловушку, — сказал я.

Подошел Коваленко, сунул нам сухари и банку тушёнки.

— Последнее! — сказал Николай. — Запасов больше нет.

— Так в подполе картошка осталась! — напомнил Кулешов. — Мальчишка сказал, чтобы забирали — они сюда больше не вернутся.

— О, это дело! — обрадовался Коваленко. — Пойду узнаю у начальства, можно ли костры разводить, раз стемнело. Наварим горяченького.

Пока разведчики занимались подготовкой к выдвижению на пост, мы с сержантом принялись за еду. Прикончили в считанные минуты.

На крыльцо избы вышла Катя. Она выплеснула потемневшую от крови воду из таза, и вытерла лоб жестом смертельно уставшего человека. Меня кольнуло чувство вины — пока я весь день грелся на солнышке, люди тут впахивали по полной — кто на ремонте гати, кто на помощи раненым.

Она заметила меня, улыбнулась и тихо спросила:

— Уже вернулись, Володя?

— И снова ухожу, — усмехнулся я.

— Куда?

— К просёлку. Немцы днём приезжали.

Катя замерла, удерживая таз обеими руками. Её лицо сразу изменилось. Усталость