Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

— Нашли дорогу на хутор?

— Нет. Поворот осмотрели и уехали.

— Тогда зачем вы туда возвращаетесь?

— Они могут приехать снова. Но на этот раз мы будем готовы

Катя посмотрела на деловито перебирающего пулемет Матвея и Кулешова, перекладывающего тротиловые заряды в сумку. Рядом стояли коробки с патронами. Климчук проверял подрывную машинку: осмотрел контакты, несколько раз повернул рукоять, прислушиваясь к жужжанию механизма.

— Много вас идёт? — спросила она.

— Вся группа.

— А на хуторе кто останется? — оторопела Катя.

— Здесь есть кому держать оружие. Наша задача не пустить немцев к поляне.

— А если они все — таки прорвутся?

— Я обещаю вам, Катя, что сюда они смогут пройти только по нашим трупам, — излишне резко ответил я.

— Хороший ответ, — с горечью усмехнулась Катя. — Но слишком пессимистический.

— Другого у меня нет.

Она провела ладонью по лицу, убирая прилипшую прядь.

— Берегите себя, Володя.

— Постараюсь.

Она сразу нахмурилась.

— Снова это слово.

— Хорошо, — улыбнулся я. — Поберегусь.

— Так лучше! — она вдруг шагнула ко мне, легонько коснулась губами щеки, тут же развернулась и пошла к избе, не оборачиваясь.

Я проводил ее глазами до самой двери. На щеке словно легкий отпечаток остался — пахло карболкой и йодом. Я тихонько вздохнул и отвернулся, мысленно ругая себя последними словами — девушка была ровесницей моей младшей дочки.

Возле сарая уже построились разведчики. Кулешов взял один пулемет. Второй положил на могучее плечо Панкратов. Климчук нёс сумку с зарядами, катушку провода и подрывную машинку. Гаврилюк, сверкая в полумраке забинтованной головой, взвалил на себя пулеметные ленты. Зимин махнул мне рукой, дождался, когда я подойду и сказал:

— Слушайте, парни, порядок движения такой: идем цепочкой. Головным — Сошников. Я — замыкающим. Не растягиваться, иначе потеряем друг друга в темноте. Не переговариваться, оружием не греметь.

Он повернулся ко мне.

— Вовка, веди!

Глава 23

Я шагнул с поляны под сосновые ветки. За спиной зашуршала шаги, едва слышно звякнуло железо, разведчики выстроились цепочкой и двинулись за мной по узкой лесной дороге.

Панкратов шел следом с пулеметом на плече. Вторым шёл Климчук с плоским металлическим кофром, в котором лежали детонаторы, машинка и провода. Сумку с тротиловыми зарядами нес Кулешов. Следом шагал Гаврилюк. Замыкал строй Зимин.

Чем дальше мы уходили от хутора, тем плотнее становилась темнота. Поляна осталась за спиной, слабый свет звезд с открытого неба исчез. Я различал дорогу лишь по тому, что тропа между деревьями была немного светлее. Колеи от колес иногда терялись во мраке, и тогда приходилось приседать и искать их чуть ли не наощупь.

Постепенно вонь старой гари, тянувшаяся с хутора, ослабла. Ее сменили запахи прелых листьев и хвои. Комары вились вокруг, жалили шею, щеки и лоб, забирались под воротник, садились даже на нос. Отмахиваться приходилось осторожно, чтобы не задеть ветки.

Я считал изгибы тропы. После низины должен был появиться участок, где колею плотно обступали елки. От него до просёлка оставалось недалеко.

Когда под сапогами зашуршала сухая хвоя, я остановился и прошептал:

— Дальше пойду один. А то Круглов и Седых могут пальнуть с перепугу, если услышат, как мы тут толпой ломимся.

— Толпой… ломимся, — насмешливо фыркнул Панкратов.

На самом деле мы двигались почти бесшумно.

Я снял автомат с плеча и пошел вперёд. Через несколько шагов остановился и вгляделся в темноту. Там ничего не шевельнулось. Сделал ещё пару шагов.

— Круглов, — позвал я вполголоса. — Это Сошников.

Ответа не последовало.

— Круглов, свои идут! — сказал я чуть громче.

Справа, у поваленного ствола, едва заметно шевельнулась тень.

— Подходи, — донёсся знакомый голос.

Я приблизился к укрытию. Круглов лежал за стволом, направив автомат на меня. Седых находился левее, едва различимый на фоне папоротника.

— Всё спокойно? — спросил я.

— Никого, — ответил Круглов. — Один раз слышали какой — то гул, но далеко. По дороге никто не проезжал. Ты чего — то рано — я думал, вы нас только на рассвете смените.

— Мы привели весь взвод. И принесли оба пулемета.

Седых приподнялся на локте.

— Значит, остаёмся здесь?

— До приказа на отход. Будем устраивать нормальные позиции.

Мишка выбрался из папоротника и размял затёкшие плечи.

— Давно пора. Вдвоём здесь только и остается, как надеяться, что немцы не полезут.

Когда разведчики добрались до укрытия под поваленной сосной, Зимин первым делом распорядился:

— Мишка, первая огневая точка будет здесь. Держи пулемёт.

Седых установил «МГ», просунув ствол в щель под стволом.

— Как сектор? — спросил Зимин.

— Неплохой! — ответил Седых. — Как рассветет, надо будет его слегка расчистить, а то вон те кусты примерно треть перекрывают.

Панкратов поставил свой пулемет прикладом на землю, расправил плечи, осмотрелся и повернулся к сержанту.

— Куда второй ставить?

— С той стороны поворота, Матвей, — сержант ткнул рукой куда — то в темноту. — Место выбери сам, не мне тебя учить, только постарайся не ближе двадцати метров от дороги.

— Понял, командир, — здоровяк канул во мглу.

— Так, теперь автоматчики… — Зимин расправил усы. — Кулешов — налево, вот к той елке. Гаврилюк — направо, за ту ольху. Пока темно — выкопайте ячейки для стрельбы лёжа, сектора утром проверите.

Разведчики ушли на указанные позиции.

Сержант повернулся ко мне.

— Вовка, начинайте минирование. Только совсем близко к дороге не лезьте.

— Я и не собирался. Заряды нужно поставить неподалеку от обочины, в траве и под кустами, иначе их заметят раньше, чем немцы спешатся с техники.

— В темноте разберешься? — уточнил Зимин.

— Днём здесь всё рассмотрел, — ответил я.

— Тогда, работай, — кивнул сержант.

Я повел Климчука к дороге. Заряды я планировал установить на участке около пятидесяти метров, через