Июнь 1941 года. Книга 3 - Алексей Михайлович Махров

было видно, но спустя несколько секунд хруст повторился, уже ближе. Кто — то шёл осторожно, обходя кусты и стараясь не шуметь, однако полностью скрыть шаги на покрытой ветками земле не мог.

— Стой! — вполголоса потребовал Зимин. — Кто идёт?

Шаги прекратились.

— Круглов, — донеслось из темноты. — Со мной Седых.

— Подходите.

Ветви раздвинулись, и возле нашей позиции появились две тёмные фигуры. Круглов двигался первым, Седых держался на несколько шагов позади. Оба выглядели измученными. Даже в слабом остаточном свете можно было различить грязь на одежде и блестевшие от пота лица. Они держали автоматы так, словно оружие за день стало вдвое тяжелее.

— Наконец — то, — выдохнул Зимин и поднялся на колени. — Почему так поздно?

— Пока вернулись с гати, пока Смирнов людей распределил, уже окончательно стемнело, — пояснил Круглов. — Лейтенант велел нам сменить вас и передать, чтобы сразу шли на хутор. Недвигин ждёт доклад.

— Ремонт закончили? — с надеждой спросил я.

Круглов покачал головой.

— Нет. Осталось несколько мест.

— Значит, проехать нельзя? — уточнил Зимин.

— Пока нельзя, — подтвердил Седых. — На одном участке брёвна ещё не уложены. Работу свернули, когда перестали видеть, куда ставим ноги.

Зимин недовольно фыркнул, однако спорить было не о чём. Продолжение ремонта в полной темноте, на раскисшем настиле, под которым находилась жидкая грязь, привело бы лишь к травмам.

— Что на хуторе? — поинтересовался я.

— Всё спокойно, — ответил Круглов. — Раненые лежат, медики снуют. Новых умерших не было.

— А здесь днем останавливался немецкий поисковый отряд, — проговорил сержант. — Десять человек на «Опель — блице». Среди них был Янкаускас.

Седых шумно втянул воздух.

— Живой?

— Живой, — процедил Зимин. — И дорогу к хутору помнит. Он показал немцам поворот, но они ничего не нашли и уехали.

— Близко подходили? — спросил Седых.

— Почти вплотную, — ответил я. — Поэтому смотрите в оба. Янкаускас знает, что здесь должна быть дорога. Второй раз немцы могут искать тщательнее.

Круглов устроился за поваленным стволом, Седых занял место левее. В темноте их фигуры сразу слились с зарослями.

— Пойдём, Вовка, пора, — негромко распорядился Зимин.

Обратная дорога заняла больше времени, чем днём. Темнота скрывала ямы, корни и низкие еловые лапы. Колея едва различалась под ногами. Несколько раз приходилось останавливаться, чтобы понять, не ушли ли мы в сторону. Дополнительным ориентиром служил слабый запах старой гари, который становился заметнее по мере приближения к хутору.

Зимин шёл впереди, выставив левую руку, чтобы не налететь лицом на ветку. Я держался в двух шагах за ним. После многочасового лежания ноги плохо слушались, и каждый неловкий шаг отзывался болью, но задерживаться не хотелось. Недвигин и Смирнов ждали доклада.

Лес внезапно расступился. Впереди показалась поляна. Изба почти не выделялась на фоне деревьев, лишь соломенная крыша чуть светлела под открытым небом. Окна были полностью закрыты изнутри, света наружу не выходило. Возле колодца стояли несколько человеческих фигур. Ещё несколько человек возились возле грузовиков.

С башни броневика нас окликнул Метёлкин.

— Кто там?

— Зимин и Сошников, — отозвался сержант.

— Комдив возле колодца, — сообщил адъютант. — Вас ждет.

Недвигин сидел на перевёрнутой бадье, положив руки на колени. Рядом стоял Смирнов. Услышав наши шаги, генерал поднял голову.

— Вернулись, Зимин? Были какие — нибудь происшествия?

— К сожалению, были, товарищ генерал, — отозвался сержант. — После двух часов пополудни со стороны Клёнников приехал немецкий грузовик «Опель — блиц». В кузове ехали семеро солдат. В кабине находились водитель, оберфельдфебель и Янкаускас. Всего десять человек.

— Янкаускас? Это тот диверсант, группу которого вы преследовали? — уточнил Недвигин.

— Тот самый, товарищ генерал. Когда мы их догнали и прижали, он единственный сумел сбежать, — вздохнул сержант. — И, похоже, вышел из своего логова к немцам. По — прежнему щеголяет в форме НКВД.

— Этот гад показал немцам место поворота с просёлка к хутору, — добавил я. — Солдаты вышли и начали искать следы колес.

— Похоже, что не нашли, — тихо обронил Смирнов.

— Наши ребята хорошо постарались, тщательно всё замели. Да и искали немцы небрежно, — сказал я. — Ходили по дороге, заглядывали в кусты, но глубоко в лес не заходили.

— Но сам поворот обнаружили? — спросил Смирнов.

— Так ведь Янкаускас знал, где он находится, — ответил я. — Однако немцы, не найдя следов, к хутору не поехали. И, вообще, судя по разговору оберфельдфебеля с Янкаускасом, наша колонна считается у них полумифической.

— А это ты как понял? — насторожился Смирнов.

— Немного по — немецки понимаю, в школе ведь учил, — пожал я плечами. — Конечно, не всё разобрал, но суть разговора уловил. Оберфельдфебеля зовут Мейер и он был страшно недоволен, что его послали искать нас. Говорил, что штаб получает противоречивые сведения. В одних донесениях у русских несколько грузовиков, в других значительно больше, где — то упоминаются танки. Направления движения тоже разные. А Янкаускаса прикомандировали к его взводу в качестве проводника. Злились оба, ругались между собой.

— Это нас и спасло, — заметил Зимин. — Если бы Мейер был поусерднее, они бы прошли по дороге к хутору.

Недвигин посмотрел на меня.

— Сошников, а что — нибудь ещё они обсуждали?

— Мейер сказал, что нашли неподалёку расстрелянный «Мерседес» и около двух десятков убитых солдат. Большинство лежало возле машины. В немецком штабе считают, что нападение могли совершить бойцы разыскиваемой колонны. Сам Мейер сомневается. Там обнаружили следы всего двух или трёх человек, уходящие в поле. И гильзы только от немецкого оружия, ни одной советской.

Генерал нахмурился, но не удивился.

— Так ведь у вас было лишь трофейное оружие.

— Именно поэтому Мейер не смог понять, кто атаковал грузовик, — пояснил я. — Он допускает, что это была другая группа красноармейцев.

Недвигин поднялся с ведра и прошёл несколько шагов вдоль плетня. Он двигался медленно, глядя под ноги, словно хотел отыскать решение среди вытоптанной травы.

— После них кто — нибудь появлялся?

— Никого, товарищ генерал. До самой смены дорога оставалась пустой.

Недвигин остановился и посмотрел в сторону леса, где пролегал просёлок.

— Плохо, что Янкаускас