Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

Попрощавшись с Кальдеро, полковник пожелал ему всего наилучшего и, покинув Ратушу, вышел на площадь и на такси поехал на вокзал, а спустя час скоростной литерный поезд на всех парах понёсся обратно в столицу…

Глава 19

– Может, всё же останешься? Ну сам посуди, у тебя ни кола, ни двора, живёшь как перекати-поле, а тут на ферме есть и кров, и еда, и стабильная работа. Ты парень видный, быстро женишься и обзаведёшься своей семьёй и детьми, а там и свой дом поставишь, заживёшь как приличный человек, – сделал последнюю попытку уговорить Ивана остаться на ферме дед, внимательно всматриваясь в его глаза.

– Не могу я остаться, – с тяжёлым вздохом отозвался Иван, укладывая вещи в рюкзак. – Никак не могу остаться, уж прости, меня друзья ждут, вот в чём история, у нас с ними одно на всех большое дело.

– Ладно, пусть будет по-твоему, но помни, если у тебя что-то не получится, ты всегда можешь вернуться, мы тебя примем, – с недовольством проворчал дед и, не прощаясь, резко развернулся и, чуть прихрамывая на правую ногу, направился в коровник.

Проводив его задумчивым взглядом, Иван сложил оставшиеся вещи в рюкзак, закинув его лямки на плечи, пару раз подпрыгнул и, оглядев приведённую за прошедшие три месяца мастерскую в надлежащий порядок и открыв дверь, решительно направился в сторону заправочной станции. По пути он захватил из дупла припрятанный рюкзак и спустя полчаса оказался на месте. Остановившись метрах в двухстах от водокачки, Иван присел за развесистым кустом на рюкзак и стал изучать станцию, где проходящие эшелоны заправляли водой. В этот вечерний час на станции стоявших эшелонов не имелось, пришлось набраться терпения и ожидать подходящего эшелона, идущего в нужную ему сторону.

За прошедшие три месяца Иван самым тщательным образом проработал свой маршрут. К его глубокому сожалению, отсутствие личных документов в разы усложняло его передвижение в пределах империи. Иного пути, кроме как передвигаться на грузовых эшелонах, ему не оставалось. Он планировал за неделю, сделав по пути три пересадки, оказаться в предгорьях Фельгауза, уже там запастись продуктами в деревнях, после чего на своих ногах перейти через перевал и оказаться в предместьях Фельгауза. По его примерным расчётам, на переход через перевалы потребуется от трёх до пяти суток, на что его физических сил и наличных денег, пусть и в самый обрез, должно было вполне хватить…

Появление эшелона, идущего в нужную ему сторону, пришлось ожидать до полуночи, он задержался более чем на два часа от расписания. Улучив момент, когда железнодорожные рабочие были заняты заправкой водяных танков паровоза, Иван, подхватив рюкзак, стремительно бросился к ближайшему пустому вагону и, немного приоткрыв дверь, заскочил внутрь. Подсвечивая себе фонариком, он огляделся и, найдя в углу пустой ящик, присел на него, а спустя полчаса эшелон, противно грохнув вагонными сцепками, медленно тронулся с места…

Через трое суток на одном из полустанков Иван выбрался из вагона и неспешной походкой пошёл между двумя стоявшими эшелонами. Выйдя на запасной путь, увидел стоявший эшелон с платформами, загруженными брёвнами, а за ними имелся паровоз с прицепленными пятью пассажирскими вагонами. Внимательно к ним приглядевшись, Иван неожиданно ощутил смутное беспокойство и хотел было пройти в другую сторону, но вдруг где-то в ста метрах от него на соседнем железнодорожном пути заливисто зазвучали сразу несколько полицейских свистков, раздался бешеный топот нескольких десятков сапог, а затем вразнобой зло затрещали револьверные выстрелы.

– Вот же… – сквозь зубы выпалил Иван и, резко пригнувшись, что было сил рванул к ближайшему пассажирскому эшелону. Оказавшись возле последнего вагона он, стараясь не шуметь, взобрался на площадку и остановился перед закрытой на замок дверью. Достав из кармана связку железнодорожных ключей, он присел и прислушался, но никаких звуков из-за неё не раздавалось. Иван, осмотревшись по сторонам, решительно вставил ромбовидный ключ в замочную скважину и, аккуратно открыв замок, чуть приоткрыл довольно тяжёлую дверь. Взглянув сквозь щель, он из-за темноты ничего не увидел и, глубоко вздохнув, открыл дверь и вошёл внутрь. Стараясь не шуметь, он закрыл за собой дверь и, остановившись, вновь прислушался, но в вагоне стояла мёртвая тишина – людей в нём не было.

С немалым облегчением выдохнув, Иван включил фонарик и осмотрелся. Это действительно оказался вполне стандартный купейный вагон – вот только запах… В вагоне отчётливо отдавало застарелым мужским потом и прелыми портянками, а также оружейной смазкой, что вызвало в душе Ивана немалую тревогу и беспокойство: в вагоне явно регулярно перевозили военных. Первой пришедшей на ум мыслью было немедленно покинуть вагон, но так как в округе продолжали раздаваться эпизодические выстрелы и отборная ругань полицейских, эту мысль сразу отогнал и взялся обходить весь вагон. Много времени это не заняло, и Иван, не решившись расположиться в одном из купе, выбрал для себя каморку вагоновожатого, оказавшуюся закрытой. Повозившись с замком, он зашёл в неё и очень сильно удивился, так как она почти под самый потолок была заставлена мясными консервами и галетами с армейскими маркировками. Неожиданно противно грохнули вагонные сцепки и эшелон медленно тронулся с места. Делать было нечего, Иван снял самый верхний ряд ящиков с консервами, забрался в образовавшуюся щель и, расстелив спальный мешок, улёгся и, полежав какое-то время, под плавный перестук железнодорожных колёсных пар провалился в тревожный сон.

Его разбудил грохот множества подкованных сапог, доносящийся со стороны перрона. Открыв глаза, Иван услышал резкие команды офицера на погрузку, и спустя минуту вагон качнуло: в него стали входить имперские солдаты, нагруженные туго забитыми вещмешками и личным оружием. Суета с размещением продлилась около десяти минут, и эшелон тронулся в путь. Куда он направлялся, Иван даже представить себе не мог, слишком уж всё неожиданно произошло на сортировочной станции, поломав его самым тщательным образом выверенные планы по передвижению в пределах империи. И теперь ему ничего другого не оставалось, кроме как плыть по течению, по крайней мере, пока.

На пятые сутки, валяясь на ящиках, он уже не единожды пожалел о том, что влез в этот вагон. Всё его тело ныло и затекло, а уж отправление естественных надобностей так и вообще превращалось в смертельно опасный аттракцион. Выйти из каморки вагоновожатого в вагон, переполненный вооружёнными солдатами, Иван никак не мог, слишком они были дисциплинированны, и даже на ночь сержанты назначали наряды охраны. Из доносившихся разговоров солдат он