Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

С трудом съев банку тушёнки и запив её несколькими глотками чая из термоса, Иван пытался уснуть, но сон, как назло, не шёл. Ему хотелось как можно скорее сбежать хоть куда-нибудь, он сильно устал без дела валяться на ящиках, и даже ворочаться с одного бока на другой приходилось с большой осторожностью, так как из-за фанерных перегородок любой звук был хорошо слышен. В правом боку болезненно стрельнуло, и Иван, проскрипев зубами, решительно выбрался из своего укрытия. Сложив спальный мешок, упаковал его в рюкзак и, достав мультитул, подошёл к зарешёченному окошку и стал откручивать шурупы. Ему было уже всё равно, он был готов выпрыгнуть из окошка вагона даже на полном его ходу и исчезнуть где-то в ночи.

Откручивать отвёрткой мультитула шурупы было непросто, всё же он не является полноценной отвёрткой, так что Ивану пришлось затратить на это около получаса, и когда осталось открутить последний, он увидел в окне засветившиеся огоньки, и тут же раздались такие знакомые ему звуки пулемётных очередей. Резко рухнув на пол, Иван ощутил, как его осыпало целым градом битого стекла и деревянной щепой, а вокруг послышались дикие вопли и стоны расстреливаемых из пулемётов бойцов пограничной стражи. Ругаясь на чём свет стоит, он, словно уж на раскалённой сковородке, извернулся и, схватив рюкзак, резво подполз к двери, открыв замок, выпрыгнул из каморки проводника в тамбур и под противный свист пуль над головой открыл дверь и вывалился из замедляющего ход вагона. Тряхнуло сильно, да так, что буквально во всём теле заныли все кости. Со стоном скатившись с гравийной насыпи, Иван огляделся и увидел, как следуя его примеру, из вагона выпрыгивают уцелевшие бойцы. Дело пахло керосином, надо было срочно отсюда уносить ноги, и как можно скорее…

Бой разгорался всё сильнее и сильнее, пришедшие в себя пограничники быстро организовались и довольно грамотно стали оказывать активное сопротивление напавшим фуресианцам, а это были именно они и никто иной, только у них были пулемёты. Приподняв голову, Иван огляделся по сторонам и, определив для себя пути бегства, решительно пополз в сторону леса, находящегося в двухстах метрах от железной дороги. Не успел проползти и десяти метров, как рядом с ним свалился пограничник, сражённый пулемётной пулей. Приложив ладонь к шее бойца, но не нащупав пульс, Иван ругнулся – боец был убит наповал. Тяжело вздохнув, он снял пояс с патронными подсумками и, схватив винтовку, чуть привстав на одно колено и подправив прицельную плёнку, прицелился и выстрелил по ведущему огонь пулемётчику. Не попал, пришлось подправить прицел и, загнав патрон в патронник, он вновь прицелился и выстрелил. Пулемёт захлебнулся, но спустя минуту застрочил вновь, видимо, подключился второй номер пулемётного расчёта. Уйдя в сторону перекатом, Иван установил винтовку на кочку, прицелился и произвёл выстрел, пулемёт вновь умолк…

– Отлично стреляешь, парень! – неожиданно послышался за спиной Ивана чей-то хриплый возглас. Резко обернувшись, он увидел лежавшего в трёх метрах от него офицера с капитанскими погонами в измазанном грязью кителе с револьвером в руке, а рядом с ним пристроились несколько бойцов.

– Стрелять я действительно умею, но кто мне скажет, какого такого хрена на эшелон напали фуресианцы, да ещё на территории империи, – нехотя буркнул Иван, с трудом унимая нервную дрожь во всём теле.

– Откуда знаешь, что это фуресианцы? – с подозрением всматриваясь в лицо Ивана, спросил капитан, крепко сжимая в правой руке взведённый револьвер, в любой момент готовый пустить его в дело. – Давай говори, откуда знаешь, что это фуресианцы, а не кто-то другой?

– Не так давно я видел, как в предместьях Фельгауза в горах фуресианцы стреляли из такой вот чёртовой молотилки. Видимо, обучались, как ею пользоваться, и сейчас применили на практике, – нехотя пробурчал Иван, совершенно не горя желанием откровенно говорить, при каких обстоятельствах он сталкивался с фуресианским пулемётом.

– Понятно… – задумчиво протянул капитан и снял револьвер с боевого взвода.

– Сваливать отсюда надо, пока эти бандиты не раскачались, они вот-вот последних защитников добьют и начнут обследовать окрестности, и тогда нам всем конец – нас очень мало, и патронов практически нет, – перезаряжая винтовку, проворчал Иван, внимательно вслушиваясь в продолжающийся бой возле остановившегося эшелона. Живых защитников оставалось не более десятка, да и то это ненадолго.

– Нет! Мы должны пойти на выручку моим бойцам, тем более там фельдъегерь с секретным пакетом, – скрежетнув зубами, со злобой прорычал капитан, готовясь вскочить на ноги и броситься к эшелону, где погибали его бойцы. Поняв, что намеревается сделать офицер, Иван, резко перекатившись, прижал того своим телом к земле и зашипел ему в ухо:

– Капитан, не дури, тем бойцам уже ничем не поможешь, они погибнут в ближайшие минуты, а вместе с ними погибнем и мы, причём без всякой пользы. Если уж хочешь что-то толковое сделать, немедленно уводи своих бойцов в лес, пока оставшиеся воины вас прикрывают, а потом, когда налётчики будут уходить, пойдёшь по их следу. Если получится, то мы их непременно перебьём и вернём секретный пакет.

Высказав капитану всё, что думает, Иван отвалился в сторону, схватив винтовку, приподнялся и, низко пригибаясь, поспешил к лесу. Он спешил как можно скорее преодолеть открытое пространство и даже ни разу не обернулся назад. Где-то около минуты ничего не происходило, а затем капитан и несколько его бойцов поспешили следом за ним. Добежав до ближайших кустов, Иван оббежал их и рухнул возле ствола дерева, а спустя минуту рядом с ним упали капитан со своими бойцами. Иван-то надеялся, что офицер и его солдаты пойдут своим путём, так нет же, они последовали следом за ним…

Медленно развернувшись в сторону железной дороги, Иван прислушался – выстрелов больше не было. Ругнувшись сквозь зубы, всмотрелся в остановившийся в двухстах метрах от них эшелон и увидел, как к нему идут десятка три вооружённых людей. Эти люди явно были профессиональные военные, слишком уж грамотно они передвигались и держали в своих руках оружие. Ему до смертельной жути не хотелось влезать во всю эту историю с нападением на эшелон, но вот так взять и бросить вояк самостоятельно разбираться с произошедшим нападением никак не мог. Что-то в глубине его души не позволяло всё бросить и сбежать, по крайней мере, сейчас. Поразмыслив какие-то мгновения, Иван принял решение присоединиться к погранцам и вместе с ними дойти до государственной границы, а там уже самостоятельно шагать по горным перевалам