Оружейник - Александр Михайлович Гулевич

– Грамотно действуют, сволочи, – скрипнув зубами, злым шёпотом проговорил капитан, пристраиваясь поудобнее рядом с Иваном.

– Грамотно, – спокойно отозвался Иван. – Слишком грамотно, но есть и некоторые недочёты в подготовке. Если я хоть что-то понимаю, то это фуресианские морские пехотинцы.

– С чего ты взял, да и вообще, кто ты такой на самом деле? – резко обернувшись в его сторону, спросил капитан, пристально всматриваясь в задумчивое лицо Ивана.

– Приходилось сталкиваться с ними на поле боя, так что знаю не понаслышке их манеру поведения. Что же касается того, кто я есть такой, то тебе, капитан, будет достаточно моего оперативного псевдонима Кайман. Да, я действительный агент имперской внешней разведки, направляющийся в Фельгауз. Правда, теперь даже и не знаю, когда туда смогу попасть, – каким-то отрешённым голосом ответил Иван, внимательно наблюдая, как фуресинацы окружили расстрелянный эшелон, и несколько групп, соблюдая разумную осторожность, проникают в вагоны.

– Да ладно, быть такого не может! – в изумлении прошептал капитан и, взглянув на эшелон, тут же прикрыл свой рот ладонью.

– Может, ещё как может, к моему глубокому сожалению, – сварливо буркнул Иван, погрозив кулаком опешившему офицеру и, пожевав губами, заговорил вновь:

– Слушай, капитан, давай выждем после ухода этих гадов минут так сорок, соберём всё необходимое для рейда и двинемся по их следу. Мы сейчас в предгорьях, а так как я нигде не наблюдаю автомобилей или подвод, запряжённых лошадьми, то это значит, что они пришли сюда пешком и уходить будут на своих ногах. Мы будем идти по их следу, если получится подловить момент, то перехватим, а если нет – придётся топать до самой государственной границы империи, а уж дальше я пойду самостоятельно и попытаюсь их перехватить. И это не обсуждается.

– До государственной границы отсюда через горы где-то четыре или пять дней пути пешком, а до Фельгауза – что-то около двенадцати, может быть, даже несколько больше, – проронил капитан с кислой миной на лице и довольно умело пополз к своим бойцам, расположившимся в паре десятков метров в стороне. Задумчиво проводив его взглядом, Иван вернулся к наблюдению за действиями налётчиков и увидел, как двое, соскочив с одного из вагонов, подошли к отдельно стоявшему человеку и передали ему портфель. Приняв его, командир фуресианцев сорвал с него замки, достал большой запечатанный пакет и погрузился в изучение его содержимого, а через пару минут отдал какую-то команду, и бойцы, построившись в две колонны, скорым шагом направились в сторону виднеющихся гор.

Выждав для уверенности не сорок минут, а чуть более часа, они, соблюдая предельную осторожность, поползли в сторону стоявшего эшелона. Приблизившись вплотную, капитан, пребывая в глубокой задумчивости, негромко заговорил:

– Странно, до сих пор ни одного эшелона не прошло как на нашем пути, так и на встречном, а такого не должно быть по определению.

– Что тут непонятного? – нехотя буркнул Иван. – Профессиональные диверсанты, мать его… Прежде чем напасть на наш эшелон, они предварительно устроили диверсии на железной дороге, чтобы прервать непрерывное движение поездов, на их месте я бы поступил точно таким же образом. Ладно, хватит лясы точить, нам надо поспешить собрать всё необходимое для рейда и двинуться в путь по следам фуресианских диверсантов.

Понимающе кивнув, капитан жестами приказал остаться троим бойцам в боевом охранении и первым проник в вагон, а за ним следом поспешили остальные. Иван не стал идти за ними, предпочтя пройти чуть дальше, к тому вагону, в котором он ехал. Остановившись перед распахнутой дверью, он увидел свисавшее вниз головой тело бойца, всё так же продолжавшего крепко сжимать винтовку в своих руках. Переступать через него Иван посчитал делом дурным и поэтому стащил погибшего на гравийную насыпь, аккуратно его уложив, накрыл плащ-палаткой и только после этого поднялся по ступенькам. Оказавшись в тамбуре, он огляделся и зло выругался: весь вагон был буквально завален погибшими бойцами пограничной стражи, и всё было залито кровью. Причём, что характерно, многие имели страшные порезы на горле, видно было, что фуресианские диверсанты методично добивали раненых, перерезая им горло. Проверять, остался ли кто выживший в этой мясорубке, было совершенно бессмысленно, профессионалы таких упущений себе никогда не позволяют.

Вглубь вагона Иван идти не захотел, ограничился лишь осмотром двух купе, где в одном из офицерских чемоданов обнаружил вполне подходящие ему по размеру меховые унты, тёплые штаны, шапку и кожаную куртку с плащ-палаткой. Поразмышляв какое-то время, он вытряхнул из большого армейского походного рюкзака всё его содержимое прямо на пол и, уложив в него найденные тёплые вещи, переложил туда и свои из двух небольших рюкзаков. Покинув купе, Иван ещё раз оглядел устроенное фуресианцами месиво и, скрипнув зубами, решительно направился на выход, больше ему в дороге ничего не требовалось…

Лихо спрыгнув прямо из тамбура на гравийную насыпь, закинув лямки рюкзака на плечи, он несколько раз попрыгал и, повесив на грудь винтовку, направился к стоявшим в боевом охранении троим бойцам. Велел им идти в вагон и поскорее запасаться всем необходимым в дороге. Внимательно оглядывая окрестности, Иван в который уже раз задумался, каким трудным выдался для него путь в Фельгауз, но главное – он всё ещё жив и вполне здоров, правда, с подпорченным лицом, но это уже мелочи жизни, с которыми он уже давно смирился. Новая жизнь никогда не даётся даром, за неё всегда приходится чем-то жертвовать. И несмотря на все выпавшие на его долю смертельно опасные приключения, ему этот мир понравился, и о возвращении обратно на Землю он уже и не помышлял вовсе…

Его размышления прервал скрип гравия, обернувшись, Иван увидел идущего в его сторону капитана в добротной экипировке. Подойдя к нему, пограничник остановился и, достав планшет с картой, жестом предложил Ивану взглянуть на неё. Когда Иван посмотрел, капитан негромко заговорил:

– Судя по карте, налётчики идут путающим маршрутом, так что нет особой необходимости идти по их следам. Всё дело в том, что здесь горы на семьсот километров в обе стороны совершенно непроходимы, а сами горы до океана тянутся до десяти километров. Среди этих семисот километров, на которых расположены труднодоступные горы, существует только один проход к океану, да и то он сложно проходим, скорее, это даже не проход, а крайне извилистая тропа. Другого прохода к океану нет, так как самые ближайшие перекрыты мощными пограничными крепостями с большими гарнизонами.

Внимательно выслушав капитана, Иван вдумчиво изучил отметки на карте и был вынужден согласиться с приведёнными доводами. Действительно, судя по карте, горы были совершенно непроходимы, вот только одно дело топографические карты, и