Тень - Мо Ленкор

Эта благодарность, как сильнейший яд отравляет меня, но я киваю. Вдох. Выдох. И я бью прямо в сердце.

Не гром и не рёв хамбанов. Этот глухой звук будет сниться мне в кошмарах.

Я выпускаю кинжал, прижимаю Лео к себе и качаю, как ребёнка.

— Лео…

Кажется, что на мне тоже нет маски, потому что всё моё лицо мокрое. Я кладу Лео на землю, и вижу его глаза. Они мутные. Не выдерживаю, закрываю их, и пячусь. Меня трясёт, как в лихорадке.

Раскат грома такой силы, будто Великий разлом случился на небе. Я срываюсь с места. Несусь прочь, не разбирая дороги.

Оглушительный визг прямо у меня за спиной, а потом агрессивно хрипящее: «А-гхру-у-у-у-у!» Словно одного из хамбанов нашли чьи-то острые зубы. Шипение и снова рёв. Я не разбираю, реальны ли эти звуки или они лишь в моей голове, но постепенно они становятся тише.

Я осознаю себя уже где-то далеко. Слышу лишь своё сбитое дыхание.

Всё расплывается перед глазами. В руки вонзаются шипы. Мне больно, так больно…

Это продолжается до тех пор, пока я не поскальзываюсь. Теряю равновесие, падаю и откатываюсь в сторону. Я стискиваю зубы, сдерживая крик. Подтягиваю ногу ближе к корпусу, но легче не становится. Правая стопа пульсирует. Ботинок давит, будто за последнюю минуту стал на размер меньше.

Надеюсь, это просто растяжение.

Ладони горят от неизвестно когда вонзившихся в них шипов. Ноздрями улавливаю резкий металлический запах.

Кровь.

Ещё немного, и на запах сбегутся хищники.

Я осторожно сажусь и перевожу дыхание. Вытягиваю ногу, пробую ей пошевелить, но из-за резкой боли тут же прекращаю попытки.

Я не дойду.

«Ре в руя верю, Джери», — вспоминаю слова Лео и начинаю выдирать шипы из ладоней. Он верил в меня, и я должен справиться, чтобы всё это было не зря. Я перематываю кисти обрывками плаща. Всё равно он безнадёжно разодран. Снять ботинок и осмотреть ногу не решаюсь, слишком велик риск не надеть его обратно.

Где я?

Идиот! Как можно быть таким беспечным…

От мысли, что мне придётся вернуться к телу Лео, чтобы найти дорогу, меня передёргивает. И тут я замечаю движение ветки на одном из кустов справа. Медленно тянусь за арбалетом. Активирую автовзвод. Щелчок предохранителя кажется мне оглушающе громким. Я еле успеваю снять палец с курка, когда из-за кустов выходит Шелест.

От радости я готов повиснуть на его чешуйчатой шее, но он делает пару шагов ко мне, и улыбка тут же сползает с моего лица. Его пасть в крови, на морде несколько глубоких царапин. Он выглядит немногим лучше моего.

Неужели…

Он что… отпугнул хамбанов?

— Шелест, мальчик, ты пришёл. — Я с трудом приподнимаюсь и прихрамывая подхожу к нему, а он опускает передние лапы.

— Что ты делаешь? — не понимаю я. Он машет мордой назад, отчего складки кожи на его шее подлетают вверх.

Я смотрю на шипастую спину со светлыми пятнами. На ней нет седла — лишь кровавые полосы, но очевидно, что он предлагает мне забраться наверх. На случай если ошибся, я хватаюсь за шипы и жду, но Шелест не отталкивает меня, и я всё-таки подтягиваюсь. Положение без седла никак нельзя назвать удобным, лодыжка горит, но я как могу крепко обхватываю чешуйчатые разноцветные бока ногами и прижимаюсь к его корпусу. Бок Шелеста дёргается, он шипит.

— Прости, парень. — Я сдвигаю ногу, размазывая штаниной по его чешуе выступившую кровь.

Он не даёт мне даже перевести дыхание и мчится вперёд. Моё спасибо теряется в шуме дождя и плеске луж под его лапами.

Шипы при каждом прыжке впиваются в мой живот, раздирая ткань костюма, а за ней и кожу, но я ни на секунду не ослабляю хватку. Это мой единственный шанс не остаться в этих джунглях навсегда.

Когда Шелест наконец замедляет шаг, я с трудом приподнимаюсь. Мышцы свело, на животе кровавое месиво, немногим лучше, чем было у Дина, когда его укусил сутук. Но я сползаю со спины Шелеста, приземляясь на здоровую ногу и нервно смеюсь.

Тот самый питовник.

Сок уже полностью затвердел и не светится, но неровные громадины стволов ни с чем не перепутать. Между питами — дерево со знакомыми вытянутыми листьями.

— Шелест, братишка, мы сделали это! — Танец найденного текху больше похож на прыжки хромого пекуна и совсем не клеится. Шелест фырчит. Тянет морду к моему животу, а затем проходится по нему пару раз длинным шершавым языком, раздвоенным на конце. От боли у меня темнеет в глазах.

— Ты же не хочешь сожрать меня, правда? — спрашиваю я, мягко отталкивая его морду. — Я совсем не вкусный. Честно. Будет потом несварение. Фу! Уйди!

Когда он отходит, рана кровоточит гораздо меньше.

— А-а-а, вон что! Спасибо.

Шелест не обращает на меня внимания и переключается на свои бока — зализывает все царапины, до каких может дотянуться.

Я принимаюсь за работу. Кромсаю листья, порой вперемешку с ветками, а потом набиваю ими рюкзак. Израненные руки плохо слушаются.

Как у Лео.

Я сглатываю горечь. От меня разит по́том и кровью, а удары мачете оповещают всех хищников в округе, что пора бы подкрепиться.

Шелест принюхивается. В его ускоряющихся круговых перемещениях чувствуется тревога. А потом он не выдерживает, подходит ко мне со спины и прихватывает пастью за ошмётки плаща и тянет назад. В рюкзаке ещё есть место, но я чувствую его напряжение и застёгиваю молнию. Если будет нужно, вернёмся ещё. Пока и этого хватит.

Шелест подгибает передние лапы, но я морщусь от одной мысли, что шипы на его позвоночнике снова врежутся в мой живот. Стоит опереться на правую ногу, и я сжимаю зубы, но ситуация с животом ещё хуже. Поднимаю с земли какую-то толстую ветку подходящего размера и облокачиваюсь на неё. Становится немного легче.

— Время ещё есть, давай попробуем пешком, — предлагаю я, пытаясь отложить неизбежное.

Он открывает пасть и недовольно фырчит, но, кажется, кивает, а потом быстро двигается в направлении лагеря. Я иду на пределе возможностей. Как ни странно, костюм не пропускает влагу, но в ботинках настоящее болото. Кожа на стопах уже совсем размякла, и они превратились в сплошную рваную рану, лодыжка онемела. То и дело я спотыкаюсь и едва слышно матерюсь. Часто дышу. Линза запотевает всё сильнее, и теперь я ориентируюсь исключительно на хвост Шелеста, который то пропадает из виду, то снова возвращается, когда он оборачивается и