Степи Эреду. Часть 2 - Archer

— Это правильный вопрос, юный Шу. Прародительница Иштар, владеющая даром предвидения, говорила: только сила Колыбели всех Са'эри остановит неуемную жажду их могущества.

Колыбель всех Са'эри — это конечно же мир Истока. Земля. Мой родной мир.

Странно, но эту тему поднимали уже несколько раз. Слабые и несведущие боятся их, но те, кто знает истинное положение вещей, напротив — надеются что они выжили.

— В Колыбели нет Шу, но там много сильных одарённых.

— Я знаю, — кивнул Таммуз. — Но они разобщены, и сейчас с треском проигрывают. Что же будет, когда в мир Истока явится кто-то из Тройки Великих?

— Думаю, что всё не так страшно, — махнул я рукой. — Я жил там и видел реальную силу ойя мира Истока. Среди них встречаются настолько могучие, что способны использовать Арканы. И эти Арканы там есть.

— Иметь Высшую Руну и уметь ее правильно использовать… — нравоучительным тоном произнес Таммуз. — Это совершенно разные вещи.

— Поверь, они разберутся. Те руны передавались поколениями в наследство — рассказывал я. — Ойя Истока должны знать про них все. В том числе — как использовать. Тем более что прецеденты уже были. Арканы в моем мире уже пускались в ход и не раз.

— Ну что ж… время покажет, а Судьба распорядится. Очень надеюсь, что ты прав.

— И я на это надеюсь. — вздохнул я, и мы надолго замолчали.

По рассказам Таммуза, дела на в мире Истока обстоят очень паршиво. А человечество все еще разобщено. Собери они лучших одарённых в одном месте и ударь по вторгшимся А'тэри, война закончилась бы за сутки. Но нет, каждый тянет одеяло на себя. Никто не хочет защищать чужую территорию, чужие интересы, все пекутся только о своих. Это так по-людски — держаться за свое до последнего, а потом остаться в одиночестве.

— Я слышал, если не весь, то основную часть разговора с моей внучкой, — после длительной паузы произнёс Таммуз. — Каковы твои дальнейшие планы, юный Шу-Са'эри? Что ищешь ты в Мирах Сопряжения?

— Могущества, — предельно честно ответил я. — Я изгнанник, и пока слаб чтобы вернуться.

— Я могу помочь тебе. Нет, не знаниями. Иштар отреклась от сути Шу и уничтожила почти всё, что связывало её с этой стороной силы. Я дам тебе то, что у нас осталось. Всё, что мы способны произвести — камни, эликсиры, эмблемы. Встанешь ли ты с нами, Шу-Са'эри? Решай сейчас, повторим ли мы ошибку наших предков — останемся разобщены или объединимся против той мерзости, что вскоре расползётся по Сопряжению Миров? Готов ли ты забыть, что мы древние враги, чтобы противостоять А'тэри?

— Готов! — не раздумывая ответил я. — Но у меня будут условия…

Договорить я не успел. В пространстве вдруг раздался крик — далекий, едва слышимый. Крик боли и отчаянья, словно сама ткань мироздания взывала о помощи. Мы с Таммузом вздрогнули и тревожно переглянулись. Он медленно закрыл глаза, прислушиваясь к ощущениям.

— Началось, — зловеще произнёс номарх Иштар. — Вознесённые Игиг прервали трансформацию…

* * *

В едва заметном сиянии Черного Солнца стояли три исполинских существа. Первое, судя по фигуре, было мужчиной. Горящие зелёным глаза на клыкастой волчьей морде то и дело угрожающе вспыхивали, стоило ему перевести взгляд от одной фигуры на другую. Доспех из абсолютно чёрного металла, кажется, являлся одним целым с его телом и издавал противное скрежетание при каждом движении.

— Я поведу Легионы против Са'эри, — громогласно изрёк он. — Они склонят колено или падут.

Вторая фигура явно была женщиной — женщиной-птицей. Огромные круглые глаза без век, внушительный клюв и сложенные перепончатые крылья за спиной, которыми она часто потряхивала, словно желая раскрыть их на всю ширь.

— Я пойду в остальные миры, — сказала-проклекотала она. — Во имя нашего могущества.

Третья присутствующая здесь, возможно, когда-то была женщиной, но не сейчас. Длинное змеевидное тело без каких-либо половых признаков заканчивалось хвостом внизу и головой рептилии сверху. Но даже в этом уродстве была какая-то особенная женственность — стройность, некая завершённость и гармония.

— Ис-с-сток ждёт меня, — прошипела она. — Я завоюю его для нас-с-с-с.

* * *

Русский магистр недовольно ворчал уже на протяжении недели, и лорда Манроя это сильно бесило.

— Старый дикарь, — повторял он каждый раз, когда его никто не слышал. — И это ему не так, и то ему не так. Вот же капризный попался.

Но даже напыщенный английский аристократ уважительно удивлялся, зная, сколько Его Величество Георг XI заплатил русскому императору, чтобы тот уговорил Авакумова участвовать в изгнании нечисти с их индийской колонии. Оказывать посильную поддержки армии и флоту Его Величества.

Манрой поморщился, вспомнив приказ короля, вынесенный под давлением Палаты Общин.

«Эти идиоты вздумали проводить общевойсковую операцию чтобы уничтожить портал!» — мысленно возмущался он — «Отправили все силы. Наземную армию, флот и авиацию. Бросили все в последнюю убийственную атаку».

Он был категорически против этой операции, но решением большинства она была одобрена.

«Ради чего, тупые вы идиоты⁈» — неистовствовал Манрой — «Ради территории уже давно нам не принадлежащей, чтобы продолжать лелеять угасшее могущество? Ради этого мы отправили на убой десятки тысяч британских парней? Ради этого миллиарды фунтов сейчас ржавеют на дне Индийского океана в виде покореженных остовов новейших авианосцев и крейсеров? Ради чего все это было, спрашиваю я вас?».

— Настало время, когда не стоит экономить золото, но стоит пожалеть жизни наших парней. Купите солдат и одаренных в других государствах. — вспомнил он речь лорда Харлоу перед Палатой Общин. Речь долгую и пламенную, которая, впрочем, не возымела никакого результата. Операция «Портал» была одобрена, в кратчайшие сроки разработана и бездарно осуществлена. Враг знал, он ждал и у бравых английских парней не было ни единого шанса. В тот день умерли почти все — сотни одаренных и тысячи простых людей.

«Твари! Подлые трусливые твари!», — каждый раз неистовствовал Манрой.

На самом же деле, как и полагается порядочному английскому аристократу, Глэн Альберт Манрой плевать хотел на бравых британских ребят, совсем недавно отдавших свои жизни. Плевать он хотел на разгромленный флот у берегов Индии и плевал он на Палату Общин. Манроя бесило только то, что именно его отправили прозябать в это Богом забытое место на границе боевых действий, где не принять ванну, нет нормальной еды к которой он привык, и даже в покер играть не умеет никто.

«Вместо того чтобы ласкать молодую жену графа Вильямса», — злился он. — «Я торчу в этой дыре».

Очередной раз скривив недовольную гримасу, лорд Манрой поудобнее прижался одним ухом к подушке, чтобы меньше слышать недовольное кряхтение русского старика,