Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик

Пусть твари и появляются во время Самосбора, но следующий они не переживают.

Мне всучили грабли и велели разгрести мешающую слизь. Зоя с Кортиком взялись за топоры, близнецы разобрали багры. Вовчик крушил препятствие ударами протеза, вырывая огромные куски. Закостеневшая биомасса совсем не была похожа на кости, скорее на ком сросшихся желтушно-серых ногтей.

Лазарев ждал в стороне, все еще пытаясь привести дыхание в норму.

Уже через десять минут стало ясно, что так просто нам не пробиться. Зоя опустила топор.

– Бесполезно. На это уйдет несколько часов.

– Если рубить, а не пиздеть, то и меньше, – выдал Вовчик в перерыве между ударами.

– Надо спускаться дальше.

– Спускаться куда? – не понял Сибиряк.

– Ты знаешь. На сто двенадцатый…

– А ведь и вправду рядом! – Кортик слегка воспрянул.

– Зои-ич, – вкрадчиво протянул Сибиряк. – Ты чего? А этих куда деть предлагаешь?

Она набрала воздуха в грудь и решительно выдохнула:

– С собой возьмем.

– И его? – Палец Сибиряка указал на Лазарева. – Он же докторишка, этот, как его, научник! Они все партийные до мозга костей, ну его-то куда?

– А я, я, я… – заикался Лазарев

– Так, вы о чем, вообще? – окликнул их Вовчик.

– Есть у нас одно убежище, – пояснила Зоя.

– Здесь? – не понял я.

– Здесь. Мы сможем отсидеться в безопасности, переждать.

– Я тебя, конечно, люблю, но сейчас ты, Зоич, херню порешь.

– В смысле «переждать»? Мне к Пилюлькину позарез!..

– Я за убежище! – Кортик поднял руку. С его ростом он выглядел школьником, нацепившим противогаз.

– Если тварь застанет нас здесь, второй раз так не повезет…

– Ну эти двое, может, и нормальные, но вот он… Без обид, товарищ ученый.

– Харэ стоять, рубите давайте! Я не могу терять еще смену…

– Заткнулись оба! Я уже решила!

– Всех нас заложит…

– …если дело в этом, со своей стороны могу гарантировать полную конфиденциальность…

– Да вы просто зассали…

– …ты на рожу его погляди…

– Вы видели, что оно сделало с Владом?

– Если моего слова вам недостаточно, можем подписать бумаги о неразглашении…

– … рожа трепача…

Близнецы растерянно переглядывались, не зная, чью сторону выбрать. Ругань собиралась в плотный ком похуже биомассы. Труднее становилось дышать. Я стянул противогаз в надежде глотнуть еще хоть немного кислорода.

Так лучше.

Звук выстрела ворвался в спор, перебивая разгоряченных участников с наглостью хамоватого забулдыги, потушил грызню, как спичку сквозняком. Где-то в темноте, на другом конце распределителя, цокнула о стену пуля.

Завоевав их внимание, я спрятал пистолет обратно в карман.

– У нас вроде есть командир.

– Серег, ну ты-то куда? – севшим голосом спросил Вовчик.

– Именно! – У Зои во рту будто лязгнул затвор, пресекая дальнейшие препирания. – Кто собирается оспорить приказ, пожалуйста, мы оставим вам багры и топоры. Остальные – за мной.

– Тебе никакая профилактика не поможет, – процедил Вовчик. – Пока ты останешься такой истеричной сукой, все мужики от тебя разбег…

Зоя резко развернулась и двинула его кулаком так, что противогаз перекосило. Хороший вышел удар, меня такой точно бы свалил, но Вовчик лишь пошатнулся на одной ноге.

– Ты чё, сявка? – ошалело заорал он, держась за ухо здоровой рукой и замахиваясь протезом.

– Вова!.. – Помешать ему я бы не успел.

Зоя стояла спиной ко мне, и я не знаю, что бывший ликвидатор в ту секунду увидел в ее глазах, но протез он опустил.

– Разведаю ближайшую лестницу. – Зоя вспомнила про обслюнявленную Щелкуном прядь, отыскала ее на голове и без колебаний срезала взмахом ножа. Проверила затвор, ни на кого не глядя. – Готовность две минуты.

И ушла, оставив нас наедине с молчанием.

Близнецы принялись дозаряжать барабаны автоматов, Кортик паковал инструмент, Лазарев топтался на месте, как неприкаянный. Я буравил взглядом Вовчика, пока тот поправлял противогаз.

– Был у нее мужик, – сказал Сибиряк таким тоном, будто до последнего сомневался. – Да че мужик… муж законный. Толковый. Пропал в одной из экспедиций. Ты это… железяками тут больше своими не размахивай. Мы знаем, как отсюда выбраться. Вы – нет. Усек?

– Усек, – буркнул Вовчик.

Где-то вдалеке – в десяти этажах, а может, чуть повыше, – застучали зубы.

Нельзя умирать, напомнил я себе.

***

Под словом «убежище» я понимал что-нибудь попроще: надежную жилую ячейку или даже забаррикадированный этаж, но никак не целый охраняемый комплекс.

Здесь нас ждали двойные гермы и автоматическая система очистки: сначала обдало из шлангов, смывая с наших костюмов остатки слизи и биомассы в канализационную решетку, а затем подключились пульверизаторы с дезинфицирующим раствором.

С ног до головы мокрые и провонявшие химией, мы предстали перед встречающими. Рыжий, заросший, безобразно растрепанный мужчина, напоминающий гигантскую мочалку в халате, явно был главным. Пока Зоя что-то бегло обсуждала с ним вполголоса, его сопровождающие коротко кивнули, приветствуя остальную ее команду, и прилипли настороженными взглядами к нам с Вовчиком. Лазарев отчего-то не вызвал у них интереса: то ли они попросту его не заметили, то ли он не показался им опасным.

Они носили Ералаши, но я бы скорее поверил в милость тварей Самосбора, чем в то, что эти двое ликвидаторы.

Нас повели по слабо освещенному помещению, мимо незнакомой мне техники, среди баков и труб. От металла исходила едва различимая вибрация, гудели электронасосы, чавкало в шлангах, которые приходилось переступать, горели огни индикаторов на приборных панелях.

– Деактиваторы, – произнес Лазарев, поравнявшись со мной. – Еще и работающие… Да здесь же ферма! А вот и электролизер…

И он принялся объяснять, что это за агрегат, хотя я и так помнил со времен техникума. Но Лазарева лучше было не перебивать, болтовня – это его способ справиться с волнением.

– … перерабатывает электричество, углекислый газ и воду в ацетат. Видите ли, дикая флора Гигахруща в большинстве своем способна выживать или с минимальным количеством света, или в полной темноте, но пригодных в пищу видов среди нее недостаточно. Модифицированная же флора ферм куда более требовательна к фотосинтезу. Для его обеспечения используются специальные лампы, но и это не так просто, как может показаться, ведь нужно учесть множество факторов: интенсивность излучения, цветовую температуру, спектральные характеристики… А, поглощая ацетат, тот же мицелий использует его для строительства основных молекулярных блоков, необходимых для роста и развития. Именно грамотный подбор электромагнитного излучения, ацетатная среда и достижения биоинженерии выступают гарантом повышенной, а главное, стабильной урожайности современных ферм…

Рыжий, шедший первым, остановился и заинтересованно обернулся:

– Разбираетесь?

– Немного, – слегка смутился Лазарев.

– О-о-о! Тогда вы оцените! От вас, кстати, слегка несет блевотиной… Так вот, мне удалось повысить количество производимого ацетата, при этом вдвое снизив затраты соли! Личная разработка, нигде в Хруще такого не увидишь.

– Ну начало-ось… – Зоя закатила глаза.

Рыжий успел подхватить нашего ученого