Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик

Зачастую лифтовые шахты попадались открытыми, к некоторым примыкали хитро сваренные конструкции из тросов, кранов, противовесов и электролебедок. Я спросил об этом Зою.

– Наши умельцы устанавливают. Из заброшек с «зелеными коридорами» вынесли все, что только можно, еще циклов тридцать назад, а здесь до сих пор рабочие маршруты. Когда ходишь челноком, тележки и лебедки – твои лучшие друзья.

Мы старались избегать распределителей – в больших помещениях и дряни скапливается больше, – поэтому между килоблоками Зоя вела нас по техническим туннелям. Она помнила их все наизусть.

Один из таких проходов целиком облюбовала ржавчина. Трубы поросли бурым коррозийным мхом, с решеток сыпалась рыжая пыль и липла к сапогам, а железные пластины, которыми зачем-то обшили стены, казалось, можно пробить пальцем. Еще нигде я столь остро не чувствовал немощь Хруща.

У Сибиряка на браслете сработал датчик, и мы надели противогазы. Недавно здесь закончился Самосбор. Тоннель тянулся на сотни метров без единого ответвления или гермы, и мне не хотелось бы оказаться на месте тех, кто застанет посреди него багровый туман.

Никто поначалу не сообразил, что перед нами. Тварь сидела неподвижно, и мы приняли ее за очередной ком биомассы. Влад уже взялся за топор, когда в серой плоти прорезалась пасть.

Мы с Лазаревым не стали толкаться и мешать остальным, а быстро и практически синхронно отступили с линии огня. Первыми по короткой очереди дали близнецы, но пули утонули в плоской морде, выбив облачко кровавых брызг и не принеся видимого вреда.

– Бейте, – скомандовала Зоя. – Слишком долго обходить.

И тогда заговорили винтовки. От каждого выстрела взрывалась плоть, разлетаясь ошметками по стенам, но тварь никак не желала подыхать. Перла на нас, подтягиваясь на передних лапах и волоча по бетону тяжелое брюхо, а по зубам в ее пасти можно было бы учить первоклашек считать до ста.

Мне с моей малокалиберной пукалкой явно не стоило даже пытаться. Промахнулся бы я вряд ли – туша занимала туннель практически целиком, от стенки до стенки, – но решил поберечь патроны.

Наконец дело довершили обрезы. Медленно растекалась густая жижа из крови и внутренностей, смешивалась с ржавой пылью.

Голоса рядом будто продирались сквозь плотную вату, смысл слов увязал где-то по пути. Я оглох. Замкнутое пространство не лучшим образом сочетается с беспрерывной пальбой.

Зоя махала нам, подгоняя: «живее, живее!» Я не сразу взял в толк, чего она хочет, пока не увидел, как братья перебираются через склизкие останки. Меня замутило. Лазарев замотал было головой, но церемониться с ним никто не стал, Сибиряк с Кортиком потащили его силой.

– Как в старые добрые! – жутко рассмеялся Вовчик у меня над ухом и взобрался на тушу следом.

Его протез моментально покраснел от крови, зазоры между металлом забились мясной кашей.

Я понял причину спешки, только когда мой сапог утонул в желеобразных остатках мозга.

Выстрелы привлекли кого-то еще.

Стараясь не пораниться о торчащие осколки костей, я кое-как сполз, а точнее, соскользнул с холодной спины твари. Рядом приземлился Влад, умудрившись не потерять равновесия.

И мы побежали.

Десяток пролетов вниз, следующий коридор, поворот, новая лестница… Я слышал их за спиной. Шлепки лап по бетону и пронзительный писк. Твари уже нацелились на добычу и не думали скрываться.

До перехода между блоками Зоя добежала первая, припала на колено, заряжая винтовку и пропуская нас вперед. Выстрелила практически не целясь. Я обернулся, чтобы увидеть, как одно из лохматых тел разрывает пулей пополам. Не успел рассмотреть тварь получше, близнецы захлопнули за нами герму.

Не знавший смазки механизм затвора заклинило; сколько они ни пыжились, не смогли сдвинуть рычаг ни на миллиметр. Дверь затрясло под ударами, в образовавшуюся щель просунулась клиновидная морда с зубами-иглами, и Вовчик тотчас саданул ее протезом. Хрустнул вытянутый череп и исчез, но напор на дверь не ослаб. Твари были не слишком крупными, скорее удивительно сильными, и действовали сообща.

– Навались!

– А ну дай сюда! – Вовчик схватился за скрежещущий рычаг, тот надсадно скрипнул и остался у него в руке. – Сука!

– По команде, на два-три! – Зоя уже заняла позицию с винтовкой наготове.

Я тоже достал пистолет, рукоять скользила в измазанной перчатке.

– Два. Три!

Близнецы отпрыгнули от гермы, одновременно вскидывая автоматы.

Ничего не произошло, дверь оставалась на месте, стих даже писк по другую сторону. Несколько минут мы целились в тишине, лишь протяжно сипел в противогазе Лазарев.

Послышался дробный стук, ничуть не похожий на то, что издавали твари ранее. Так стучат зубы. Звук этот отчего-то царапал нервы, как надоедливый волос на нёбе или вросший ноготь.

– Ме-едленно… – вполголоса протянула Зоя и попятилась.

Остальные последовали ее примеру, не сводя мушек с двери. Похоже, от этого стука не мне одному стало не по себе.

Оборвался он, как и возник, неожиданно. Тогда мы решились осмотреться, куда нас занесло. Помещение походило на фабричную столовую, где все столы и лавки поросли ороговевшими наростами, напоминающими ушные раковины. Мы не стали приближаться, двинулись вдоль пустующей кухни, в каких поварихи разводят биоконцентрат, толкут пюре из размоченных сухарей и варят кисель из съедобного мха. Здесь же в кастрюлях можно было найти только слизь.

Мы практически пересекли этаж, когда позади хлопнула дверь, и нас нагнал знакомый писк. Зоя решила подняться по широкой лестнице, ведущей в цеха, и встретить тварей огнем сверху. Пока она раздавала указания, кто-то спросил:

– А где Влад?

Лучи фонариков заметались по стенам.

– Был здесь…

– Ну ёб его… – ругнулась Зоя. – Я же просила так не делать.

Писк приближался. Когда к нему прибавились влажные шлепки и он сорвался на визг, я понял, что твари умирают. Умирают без единого выстрела, по очереди, но неотвратимо.

«Сами увидите», – обещала нам Зоя перед выходом.

И мы бросились обратно по лестнице, чтобы увидеть.

Весь свет сошелся на черной фигуре Влада. Кровь ручейками стекала по его химхалату, капала с топора. Лицо скрывалось за противогазом, но я почему-то был уверен, что выражение его такое же картонное, как и всегда.

Вокруг валялись с десяток порубленных лохматых тушек.

– Ну я же просила… – вновь начала Зоя, но ее слова потонули в одобрительном свисте.

Владу восхищенно жали руки, хлопали по плечам. Даже Вовчик крякнул что-то уважительное.

Я не присоединился к поздравлениям. Человек, идущий на тварей Самосбора с одним топором, не вызывал во мне ничего, кроме ужаса.

***

Кортик вскрыл одну из нежилых ячеек, повозился, проверяя и смазывая каждый элемент гермозатвора, а потом еще не меньше часа проторчал