Этажи. Небо Гигахруща - Олег Сергеевич Савощик

привстал и для убедительности припечатал пятерней бумаги на столе. – Все, баста, запрещаю! Понимаю, отгоревала свое, выпустила пар, но пора и за голову браться! Тридцать циклов бабе, а как маленькая…

Хлопнула дверь. Мы с Лазаревым смущенно переглянулись.

Дальше разговор потек по тем же трубам: Лазарев упрашивал начальника ускорить подготовку экспедиции, тот бесконечно оправдывался, что все его люди при делах. Я практически не вслушивался, хотелось перебить Пашина и расспросить о Зое подробнее, но убедительный повод никак не шел на ум.

Впрочем, долго жалеть о том, что наша встреча случилась такой короткой и, вероятно, единственной, мне не пришлось, через несколько минут Зоя вновь заглянула в кабинет и помахала незажженной папиросой:

– Огоньку у кого-нибудь найдется?

Я кивнул и вышел в коридор. Лазарев с Пашиным, увлекшись спором, будто и не заметили.

Спичка была последней, я сначала поднес огня Зое, затем прикурил сам. Мы неспешно двинулись по коридору, пуская перед собой клубы дыма. Плечом к плечу, словно нам и вправду по пути.

– У вас экспедиция? – спросила она без предисловий.

– А ты меня специально выманила?

– Какой догадливый. Ну так как?

– Экспедиция, – подтвердил я. – Пытаемся набрать людей, кто хорошо знает здешние маршруты.

– А цель?

Вот и что ей ответить? Какая у нас могла быть цель, кроме как подтвердить или опровергнуть одну из бесчисленных теорий, гуляющих по очередному далекому НИИ? Рискнуть головой ради домыслов тех, кто, на самом деле, ни в чем до конца не разбирается. Проводник считал, что Гигахрущ мне помогает, а Лазарев – что Гигахрущ желает мне что-то показать, но вряд ли стоило воспринимать их слова буквально. Так или иначе, все линии этого лабиринта сходились на мне и на часах, понять бы только почему. Как крошечной бактерии вроде меня удалось повлиять на столь сложные процессы в этом бетонном организме?

Если бы Полина знала о своем брате больше…

– О целях тебе лучше у Лазарева спрашивать, – признался я.

– У того дядьки, что с тобой сидел?

– Да. Он ученый.

Мы дошли до лестничной площадки. Зоя сняла пепельницу с аппарата выдачи пайков и затушила в ней свой окурок.

– А ты не особо разговорчивый.

Я пожал плечами и принял пепельницу из ее рук.

– А разговорчивость поможет… там?

– Нет. – Зоя усмехнулась. – Нет, не поможет.

Она открыто разглядывала меня. Собирая из моих глаз, черт и мимики тот пазл, какой мы собираем всякий раз, когда решаем, стоит ли доверять незнакомцу. Полина полагала, что женщины этот пазл чаще додумывают, поэтому их проще обмануть, – по крайней мере, таким был ее брак. Но Зоя отнеслась к вопросу с дотошностью чекиста.

«Отгоревала свое», – интересно, что Пашин имел ввиду?

Надо сказать, проверку я прошел.

– У меня есть люди. И маршруты я знаю.

– А как же Пашин?

– А что Пашин? Если твой ученый запишет меня в свою экспедицию, Пашин мне не указ.

– Он вроде неплохой мужик, – заметил я.

Она кивнула.

– Хороший.

Из коридора послышались возня с затвором и голос Лазарева.

– В любом случае спасибо, что уделили время…

Зоя встала за угол, чтобы начальник ее не заметил. Обменявшись любезностями и распрощавшись с Пашиным, Лазарев направился в нашу сторону. Покачал головой в ответ на мой вопросительный взгляд.

– Есть вариант, – сказал я.

Воспрянувшего ученого уговаривать не пришлось, он тотчас пустился в разъяснения. Зоя поскучнела, едва поняла, что экспедиция не за припасами.

– Куда? – только и спросила она.

С раскрытой картой мы уселись прямо на ступеньки.

– Вот здесь. Переход. – Лазарев прихватил липким от рафинада ногтем самый край карты. – Знаете, как сюда попасть?

Зоя помолчала немного, кусая губу.

– Знаю. – От меня не укрылось, каким шершавым стал ее голос. – И что вы собрались там делать? Считать окна?

– В том числе, – ответил Лазарев, пропустив сарказм мимо ушей.

Втянув шею, он заговорщицки оглянулся и достал еще одну бумажку с линиями – их он скрупулезно перерисовал с трещин на стекле. Новый кусочек лабиринта дополнил карту стык в стык.

– Откуда она у вас? – спросила Зоя. – Это неизведанная зона, так далеко никто не заходил.

– Уверены? – Лазарев посмотрел на нее поверх очков.

– Уверена, – грубовато оборвала она.

– Что ж, вам, то есть нам, выпала возможность быть первыми!

Зоя потребовала документы: экспедиционный билет, постановление наркома, разрешение на исследовательскую деятельность… Мы терпеливо ждали, пока она все это изучит.

Нами правят печати: одни открывают гермы, другие запирают их навечно. Гигахрущ рухнет, когда у него кончатся чернила.

Зоя встала, отряхнула галифе. Проговорила бегло:

– Завтра в десять. В этом блоке, шестьсот шестьдесят четвертый этаж. Встретитесь с моими людьми, там будем смотреть.

– Как приятно познакомиться наконец с исполнительным человеком! – Лазарев готовился пуститься в пляс. – Михаил Петрович!

– Зоя.

– Сергей.

Мы обменялись рукопожатиями на прощание. Ладонь у Зои была крепкой и теплой.

***

Свет. Тьма. Выстрел.

Я видел лица через мушку прицела, они приходили ко мне во снах. Только лица и вспышки пороховых газов – больше ничего. Незнакомцы, мужчины и женщины. Не помню, кого из них я пристрелил на самом деле, а кого замуровал заживо. Лица в очереди покорно сменялись после каждой вспышки.

Вот напротив дула становится Лёлик, несчастный безумец, виноватый лишь в том, что не уберег свой разум в темном лабиринте. Бедолага, которого мы подставили.

Выстрел.

Его место занимает Алина. Она силится что-то сказать, но на ее губах пузырится кровь. Рана на ее шее запеклась и почернела.

Выстрел.

Полина смотрит на меня, укоризненно сдвинув брови, и дымит «Арменией».

Выстрел.

Димка улыбается во весь рот, машет перед моим лицом листовкой с набора в Корпус.

Выстрел.

Каждая пуля попадает в меня…

Я все не решался спросить Вовчика, как он может спать после всего, что видел и делал на службе, после всего, что впиталось в его тельняшку… как?

Но вот он бросил бухать, и мы все чаще стали пересекаться ночами на кухне. Молча пить воду из остывшего чайника и курить в темноте. Тогда до меня дошло.

Никак.

***

На постой нам выделяли служебные квартиры. До нашей с Лазаревым вылазки я вообще не знал о существовании таких и обрадовался, что не придется спать под лестницей.

Не скажу, что Гигахрущ как-то кардинально менялся у нас на пути, все тот же рабочий класс топтал все те же этажи, будь то трехсотые или шестисотые. Разве что на распределителях за счет экспедиций постепенно расширялся ассортимент: появлялись редкие комплектующие для ЭВМ, хороший инструмент, бытовая химия. Вовчик облизывался, но талоны из нашего запаса берег.

Встречались и другие незначительные отличия, и тем сильнее бросались