Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

Я прицелился указательным пальцем в грудь порченой орчихи, но опустил руку и пошёл назад, отводя тварь на безопасное расстояние от стоянки. Родилась идея сэкономить «ману» и время: запустить «Магической стрелой» в ногу твари в тот момент, когда она её начнёт поднимать. Стрела обладает небольшой энергией, тварь запнётся и упадёт, а там дело за малым.

Первая стрелу я запустил рано, вторую — позже. Третья попала ровно в момент, когда нога только оторвалась от земли. Нежить подкосило, она мешком с навозом рухнула на землю. И замерла. Я приготовился воспользоваться «Рывком» и отступить, но нежить так и не шевелилась. А в лог-файле количество «опыта» увеличилось. У меня аж приоткрылся рот от удивления, а правый глаз немного прищурился. Получается, что без скверной подпитки нежить слабеет, у неё падает количество «жизней» раза в два. Но сколько тогда «жизней» было у того орка с костяным тесаком вместо руки — больше тысячи?

Если нежить вне скверны такая слабая, то можно натянуть леску, чтобы та споткнулась и дальше затыкать её посохом, чтобы не тратить «ману». Но «Магическая стрела» — моё единственное дальнобойное «умение», от него зависит моя жизнь. Есть вероятность, что стрела разовьётся на десятом «уровне», а для этого ей надо пользоваться как можно чаще.

Следующего орка получилось опрокинуть первой же стрелой. Я резко подскочил к нему и насквозь пробил череп посохом, прикалывая тварь к земле. Нежить глухо рычала и попыталась дотянуться до меня покрытыми волдырями руками. Следовало бы оставить нежить приколотой к земле и сходить за топором, чтобы добить тварь, но посох — теперь моё основное оружие. Нужно учиться им пользоваться.

Я затыкал нежить до смерти, постоянно вонзая в спину острый наконечник, а получил с твари всего семьсот «опыта». А с прошлой твари упало тысяча «опыта». Неужели у нежити разные уровни? Хотя, какая разница? Пятьсот, семьсот или десять тысяч «опыта», главное — убивать нежить, поднимать «уровни» и увеличивать количество «маны».

Спустя два часа солнце начало вечереть, я отправился обратно к убежищу. Получилось выманить десять тварей и взять один «уровень». Катастрофично мало. Такими темпами до ближайшей юрты я доберусь к зиме, тем более что одна нежить может принести полторы тысячи «опыта», а другая пятьсот. При лучшем раскладе в день можно набрать одиннадцать тысяч. Мало. Надо ускориться, но без последствий для здоровья. Хотя, в глубине сознания я прекрасно понимаю, в ком причина столь плачевных результатов.

В шалаше я съел содержимое розовой коробочки и добавил оболочку в импровизированный очаг. Две горящих оболочки давали чуть больше тепла, но недостаточно: с каждым днём холод сильнее пропитывал воздух. Через пятнадцать дней пойдёт снег, не хочется добираться к пещере сквозь сугробы.

* * *

На следующий день я проснулся, громко стуча зубами. Одна из двух оболочек прогорела, а сильный ветер выдувал из шалаша жалкие крохи тепла, даже несмотря на все труды по подготовке лагеря. Я решил сначала заглянуть в скверный лес, добыв розовых коробочек, чтобы и есть три раза в день, и греться по ночам от большого жара.

Первый час у орков я тренировался отводить нежить в сторону. Они медлительны, их удобно посохом держать на расстоянии, а потом ударить по руке или ноге, и увести в сторону. Или воспользоваться «Рывком», уйти по диагонали и подсечь ногу, роняя нежить. Ну а дальше затыкать её остриём.

В конце второго часа мой инстинкт самосохранения грыз меня, материл и обзывал — но я без промедления сразился одновременно с двумя порчеными орками. И убил их, не пользуясь магией. Я обязан расти над собой. На скверном континенте я один, никто мне не поможет. Сколько ни лей слёз, сколько ни кричи от боли, как ни рви себе жилы — всё бесполезно, если ты слаб. А я не хочу быть слабым.

В дальней части лагеря стоял огромный орк. Два с половиной метра огромных мышц, обтянутых смолянистой кожей с многочисленными гнойниками, со всеми конечностями и без оружия. Мой идеальный экзаменатор. А если во время боя я пойму, что не справляюсь — то сразу отступлю «Рывками» и расстреляю тварь магией. Но сперва я потренируюсь на других орках.

— Слышишь, нет? — я говорил ртом, чтобы не привлечь тварь раньше срока. — Мы сразимся с тобой, знай это. Если не сейчас, то весной я приду за тобой. Я убью тебя.

К концу третьего часа на одной чаше невидимых весов были мои дрожащие от холода руки и сбитое дыхание от постоянных ударов остриём посоха в распухшие тела, а на другой — затягивавшееся тучами небо и ветер, гнавший влажный воздух. Я рисковал дойти до убежища промокшим насквозь.

За день получено практически пятнадцать тысяч «опыта», это два «уровня». Десять вложенных очков в «Магию» дали дополнительных сто пунктов «маны», а два очка «навыков» лежат в запасе. Хороший результат, так ещё я выработал отличную тактику. Если принесёнными от пещеры метровыми палками пробивать упавшей нежити головы и прикалывать к земле, то дальше можно её спокойно затыкать посохом.

Пожалуй, сегодняшний результат перенесу на оставшиеся семь дней: в первый час тренировки, отработки новых ударов; на втором часу закрепить навыки; на третьем иду вразнос. Но каждый день нужно убивать всё больше нежити, и получать всё больше «опыта». Лишь в таком темпе получится добраться до юрт раньше наступления холодов.

В лагере я первым делом закинул две розовых оболочки в очаг. Бледно-оранжевые языки пламени понимались столбом, жар наполнял осенний воздух теплом. Но ночью всё так же было холодно, подлый ветер выкрадывал из шалаша тепло.

* * *

Утром я проснулся с горячим лбом. Морщины на нём, казалось, полностью разгладились. Тело ломило, жар мутил рассудок. Есть не хотелось, как и пить. С огромным трудом я заставил себя позавтракать розовой коробочкой и поставить воду на огонь.

Вся подлость ситуации в том, что я в лесу, где всенепременнейше найдутся полезные травы, ягоды или листочки для полезного отвара — но я не знаю, какие именно. Я лишь помню вкус черемши, которая медвежий лук; как выглядит шиповник и рябина; и что еловую хвою можно использовать как добавку в чай. И лучше бы я не закидывал в кипящую воду немного хвои, горький и смолянистый взвар раздирал горло и желудок отзывался недовольным урчанием. Но горячая вода сделала своё дело: жар отступил, ломота в теле притупилась, я смог отправиться в лес на поиски