Скверная жизнь дракона. Книга первая. Часть 2 - Александр Костенко

Вечер я встретил с горящим лбом и мутным взглядом, но уже не боялся околеть ночью: очаг с горящей розовой оболочкой полукругом окружила стена из лапника, отражая тепло в шалаш. Его крыша и стены утеплились дополнительным слоем лапника, а в очаге потрескивали сухие ветки, воздух в шалаше наполнялся жаром. Я с удовольствием пил горячий чай из шиповника и еловых колючек, прикусывая сладким содержимым ореха. Несмотря на болезнь, день казался более чем успешным.

Следующим утром даже с закрытыми глазами было понятно, что поход к орочьему лагерю отменяется. Воздух полнился влагой и шумом капель. Шёл противный мелкий дождь. Всё затянуло серой водянистой дымкой: стоило высунуть руку из шалаша, и кожа моментально покрывалась слоем влаги.

Меня радовало, что вчера я соорудил навес над очагом, иначе резиновые оболочки давно бы плавали в огромной луже воды. Они бы не потухли, но и тепла не дали. Странные они, толщиной в несколько миллиметров и весят не больше полусотни грамм веса, но горят практически сутки. Её не потушить, даже утопив в воде — всё равно загорится сразу, оказавшись на воздухе. Её бы скатать в шарик и насадить на палку, используя как факел, но оболочка резиновая настолько, что тут же разгибается обратно. А от попыток нагреть над костром она тут же загорается.

Я лежал с горячим лбом в спальнике, греясь от очага, и распутывал глубок лески. К обеду получилось распутать всего семь лесок, намотав их на широкую медвежью кость. Как раз дождь закончился. Получилось выползти из спальника, размяться и немного пройтись на пружинящих от болезни ногах. Но ничего большего я позволить себе не смог, тело ломало.

Весь оставшийся вечер я лежал в шалаше, смакуя содержимое ореха. От такого количества сладкого у меня всяко должна жопа слипнуться, но я съел много этих орехов и даже не поправился. Наоборот, похудел. Если раньше под кожей ощущался небольшой слой жира, то теперь грубая морщинистая кожа практически вплотную прилегает к мышцам.

Интересно, как я выгляжу со стороны. Понятно, что я — морщинистая губка, у которой на голове двухмиллиметровая щетина волос и три ряда роговых отростков. Но мои морщины намного меньше маминых. Её были глубиной миллиметров пять, а у меня около трёх. Но с мамой я схож в глазах. Что в форме ящеролюда, что в истинной форме — наши глаза остались с нами. Это хорошая новость.

Мама с сестрой могут подождать меня на острове, а потом воплотятся в ящеролюдов и будут искать на материке. И тогда мы обязательно узнаем друг друга по глазам. Интересно, а у сестрёнки такое же «достижение», как у меня? Скорее всего, но без ускорения. Она говорила, что у неё всего два достижения, одно из которых что-то вроде «Оценки», а другое уж точно «Двуединый». Вот только у мамы с сестрёнкой между периодами воплощения пять лет, в отличие от меня.

Интересно, а смог бы я выживать пять лет на этом материке скверны, или же быстрее повесился бы от одиночества? Конечно, я бы выжил — других вариантов не существует.

Я открыл в лог-файле вкладку с картой, изучая зарисованное за эти месяцы. Когда после зимы надо будет отправиться на разведку. Сначала пойду на запад, поднимусь там на гору и осмотрю там округу в поисках других поселений разумных. На материке скверны нет живых разумных, но хоть какое-то разнообразие.

Пять свободных очков «навыков» я отправил в «Чувство магии», подняв навык до тринадцатого «уровня». До двадцатого уровня ещё сорок пять очков, это столько же уровней, или практически полтора миллиона «опыта». За прошедшие дни я убил примерно пятьдесят нежити. Значит, полтора миллиона делим на четыреста пятьдесят оставшихся на свободной земле тварей. В итоге, с каждой твари должно падать три с половиной тысячи «опыта», притом необходимо убить всю нежить до единой. Где там моя губозакаточная машинка, она же «ГЗМ-3000»?

Я отправился на боковую, сперва закинув две розовых оболочки в очаг и достав последний мешочек с тёплым содержимым. Жидкость со вкусом ягодного компота и лимонным привкусом поставила садкую точку в сегодняшнем дне.

* * *

Утром я не удивился, что проспал двенадцать часов, но жара не чувствовался, суставы не выкручивало, кости не ломило, и движения довались свободно. Болезнь пропала. И дело явно в содержимом мешочка: оно одновременно и снотворное, и лекарство. Скверна меня кормила орехами древней, одевала кожей кабанов, бодрила содержимым тех самых яиц гусениц из сетки на дереве, а теперь ещё и лечила. Страшно представить, на что ещё способны скверные места.

Сегодня у нежити я решил не рисковать, учитывая недавнюю болезнь, и ограничился тренировками по уклонению от нежити и контролю рук, стараясь бить остриём посоха точно в глаза нежити. Она-то и без головы меня прекрасно чует, но в сражении с другим разумным тренированные руки всяко пригодятся.

Закончив тренировку и поубивав нежить, я засобирался обратно в лагерь и едва не споткнулся об кожаный мокасин. Изношенный, покрытый грязью и гноем, он принадлежал одной из испарившихся тварей. Носить его я не собирался, но решил убивать нежить лишь в одном конкретном месте. К недавно убитым оркам я откинул мокасин, а рядом воткнул метровую чёрную палку, как ориентир.

На следующий день я тренировался недолго, не больше получаса, потому что за вчерашний день взял только один «уровень», вложив полученные очки «характеристик» в «Магию». Вчера «опыта» набито было мало и сегодня хотелось наверстать упущенное.

Стоило подойти к стоянке на двести метров, на меня пошли две группы нежити. В каждой по три твари, все из непреобразившихся орков, но одну тварь в каждой группе скверна модифицировала. У первой вместо указательного пальца метровое костяное шило, а сама нежить не волочила ноги, но уже медленно шла. У второй скверна продублировала нижнюю половину тела и присоединила задницу к заднице. Четырехногая нежить вяло ковыляла и не падала, словно при жизни ходила на четырёх ногах. Модифицированная нежить явно отличалась между собой, ведь скверна по какому-то признаку дала им улучшения, но я так ничего и не сколько приметил, сколько бы ни вглядывался в их искажённые порчей лица и раздутые тела. Цвет кожи, комплекция, габариты — всё одинаковое.

Я поспешил отойти подальше. Группа с четырёхногой тварью дальше группы с шилом. Не хотелось сражаться сразу с шестью тварями. Нежить с шилом перешла на