Тринадцать - Андрей Готлибович Шопперт

восемь на восемь. И это уже была чистая землянка, только потолок укреплён брусьями, к которым был прикреплен непонятным способом плетень… Ну, палки разной кривизны и толщины. Потолок укрепили зодчие таким способом.

Вдоль стен стояли лавки. Коська их одиннадцать насчитал, да в верхнем помещении три. Итого: четырнадцать человек тут жило. А парень укокошил то ли двенадцать, то ли тринадцать, получается, что есть ещё живые члены банды, или живой — член.

Кто-то же отсюда кхекал. Опять в тёмном углу была непонятная конструкция. Там стояло два сундука, а потом опять какой-то плетень.

— Кхе, кхе.

Блин, так и обделаться можно. Коська в два движения зарядил арбалет. Раз и нога в стремени, рывок вверх. Два и стрела из тубуса волшебным образом ложится в прорезь.

— Кто тут? — теперь можно и выдохнуть.

— Кхе.

— Имя такое?

— Ась? — в углу чего-то заскрипело и послышался не менее скрипучий голос.

— Кто там? — парень несмелый шаг вперёд сделал, тут уж, как ни адаптировалось зрение к полумраку, но ничего нового увидеть не получалось.

— Ась, кхе, кхе, — скрипели точно из этого угла.

Почему-то не ощущалось опасности от этого скрипуна, тем не менее, парень арбалет не отпустил и подходить стал не напрямую, а сначала до стенки приставными шагами дошагал, а потом двинулся в угол вдоль неё. Получалось, что между ним и скрипуном сундук здоровенный находился. Подойдя к этому сундуку вплотную, Коська окончательно убедился в догадке, что мелькнула у него, когда он только это сооружение в углу заметил. Это была клетка. Сделана она была из круглых обструганных хорошо и довольно ровно жердей. Коры нигде не осталось, белые «прутья» отражали крупинки света и совсем не позволяли увидеть, что за ними.

Но там продолжали кхекать. Касьян подошёл вплотную и заглянул за жерди. Там на лавке у стены лежал на боку человек.

— Кхе, кхе, кто там? Лука ты, поесть принёс? Мясом жареным пахнет, — неизвестный скрипун сел на лавке.

— Вы кто? — Коська пытался понять, как тут устроена эта Пенитенциарная система, как дверь открывается, и где тут вообще дверь⁈

— Ты не Лука⁈ Еды не будет? — подскочил с лавки заключённый.

— Еда-то? А чего, будет. Сам голодный. Как вас выпустить отсюда, где тут дверь?

— Кхе, кхе. Отрок? Кхе. Там два кола распоркой держатся у стены, — фигура в монашеской одежде, в рясе серой, ткнула всей пятернёй в угол этой камеры предварительного заключения.

Касьян пригляделся. Херня какая. Просто к двум колам прибита перекладина, а к ней с земли под углом распорка из кустка бруса приставлена. При желании пару раз пнул по кольям, и вся это запорно-распорная конструкция отлетит, ну или упадёт.

— И свобода вас встретит радостно у входа, и братья меч вам отдадут.

— Ась? Кхе, кхе.

— Пошли, Отче, на свободу с чистой совестью, — пнул по упору парень, и тот отлетел к стене.

Событие семьдесят третье

Поросёнок был подгорелый с одного бока, извазюкан в золе и угольях со второго бока и рыло залито кровью.

— Все полезно, что в рот полезло, — сообщил Коська монасю, сидящему на пеньке, который парень вытащил из землянки. Отче оказался не отчем, а братом. Звали брата — Константин.

Пришлось всё же достать из-за голенища сапога нож и подрихтовать невезучего поросёнка. Соскоблить пригоревшее и грязное, и отчекрыжить окровавленную голову. Не, так-то кровь врага вкуснее фанты и пепси-колы, но кровь Федьки-Зверя, а именно его, как оказалось, парень отправил в преисподнюю последним, горло распоров, может быть ядовита, а ещё там какие хламидии в ней могут оказаться. Или вирус гепатита. Потому, самое вкусное в поросёнке — жареные ухи и пятачок пришлось удалить. И даже голодный брат Константин не возражал, только облизнулся на уши, но перекрестился и махнул на лакомство рукой.

Монася вид убитого Федьки порадовал, он даже подошёл нетвёрдой походкой и плюнул на него. С видом кота обгадившего ботинок злого хозяина.

Зубов у монася не лишку, и он поросёнка жует интересно. Как кролик, на передних четырёх зубах. Вместо коренных у него в роте дырки и пеньки гнилые. Так и хочется спросить у брата Константина: «А правда ты хельг?», в смысле, лекарь и волшебник? Тогда какого чёрта у тебя зубов нет? Что это за волжба такая, если зубы самому себе сохранить не можешь? Опять сапожник без сапог⁈

Монась этот не простой… м… ну, если ему верить можно. Он из столичного Полоцка отправлен в Менск в монастырь преподавателем зельеварения. Как там, в Хогвартсе, звали того преподавателя — Се́верус Снегг? Немного похож на него брат Константин. Длинные жидкие и грязные волосы вполне себе чёрные несмотря на возраст, спадают на плечи. Крючковатый нос. И ходит в сутане, правда, она серая, а не чёрная, но кто без недостатков. Борода, всё сходство портит длинная, но узкая и не сильно-то роскошная чёрная борода. История брата Константина до недавнего времени скрыта пока от Коски. Не многое поведал о себе освобождённый. Так, сообщил, что по дороге в Менск его перехватила месяца три назад, ещё весною, разбойники и к себе уволокли, чтобы он их лечил.

Всё же сходство с холодным и чопорным Северусом есть в монасе. А сколько лет Северусу? За сорок точно.

— Брат Константин, а сколько тебе лет? — смотрится на все шестьдесят.

— Соток сотысе, — с полным ртом поросятина сообщил хельг беззубый.

— Соток сотысе⁈ А смотришься на все сысят сотысе⁈ — у Коськи зубов больше, рот меньше, но свинятины он в себя не менее монася запихнул.

— Бу, бу, — отмахнулся брат Константин.

— Отче, тьфу, брат Константин, а ты не ведаешь, где тут тати награбленное держат? — пора было трофеи подбирать.

Не, особо спешить некуда, как уже поведал Касьяну хельг спасённый из узилища, больше бандитов не осталось. Всех нечистый прибрал. Сейчас спокойно пообедают, попьют водицы из родника, что недалече бьёт и можно шмоном заниматься. Всё, программа минимум у Коськи выполнена.

— Сонесно снаю, сам сакапывал, — не переставая поедать свинью, радостно закивал монась.

— Зачем богу деньги? В гробах нет карманов, — уж больно вид вожделенный стал у монаха, того и гляди половину потребует.

Не повёлся монась, не впрягся в дискуссию, сидит с блаженным видом объедает вепрево колено. А вообще этот кухарь бандитский — Лука, царст… земля ему асфальтом, приготовил поросёнка отменно. И