Речной Князь. Книга 2 - Тимофей Афаэль

Волк, наблюдавший за нами с края ямы, хохотнул, поигрывая ножом.

— Ишь ты. Малёк-то у нас добытчик, оказывается. Ты, Гнус, смотри в оба и учись, а то так и сдохнешь с пустым брюхом у полной реки.

— Да ну вас, — огрызнулся Гнус, обиженно засопев, но глаз от воды не отвел, завороженный процессом. — Просто повезло сдуру. Прямо под нос ей сунул. Сейчас полдня с пустой палкой просидит.

Я молча обновил наживку, сместился чуть в сторону и опустил леску правее. Снова резкий рывок, едва поплавок коснулся воды. Серебристая тушка ударила хвостом по прибрежной грязи. Потом ещё одна.

Бурилом одобрительно крякнул сверху:

— Таскай, Кормчий, покуда клюёт. Рыжий, берись за нож, не спи.

Через четверть часа на траве били хвостами пять рыбин. Рыжий принял улов и принялся споро потрошить, даже глазом не моргнув. Он всё знал с самого начала. Наблюдательный засранец.

Костер развели тайный — выкопали узкую, глубокую ямку, обложили камнями и нажгли сухого плавника. Жар от него шел сильный, а света и дыма почти не было. Уха вышла знатная. Мы хлебали её по очереди прямо из котелка, обжигаясь и переговариваясь тихим шепотом.

— Эй, Бес, — Гнус облизал губы. — А в Прорве, говорят, рыба с человека ростом. Брешут?

— Может и брешут, а может и нет, — пожал плечами он. — Сам не видал, но старые гребцы баяли, что сомы там лодки хвостом переворачивают.

— Вот бы вытащить такого, — мечтательно протянул Гнус. — Кормчий его подсечёт, а я уж тут на подхвате буду глушить палкой.

— Палкой? — Волк фыркнул. — Да такая рыбина тебя схарчит вместе с твоей палкой, — Волк вытер нож о штаны. — Сначала дело сделаем, а потом хоть на водяного с острогой ходите.

* * *

Вторую ночь мы шли так же — во тьме, на ощупь, крадучись по мелям. Днём снова прятались в лесу, спали в ямах, ели рыбу. Говорили мало, берегли силы и нервы. Напряжение росло с каждой пройденной верстой. Смерть в деревянных бочонках, болтающихся позади лодки, давила на плечи.

Первое горлышко мы увидели на исходе третьей ночи.

Река здесь сжималась земляными тисками. Высокие крутояры нависали над ней козырьками, подмытые весенними паводками. Прямо на этих выдающихся лбах ревели два огромных костра, швыряя искры в черное небо. Из-за нависшей земли желтый свет падал отвесно, заливая лишь стремнину. Фарватер сверкал как вычищенная медь, и посреди этого светового пятна покачивался на якоре княжий карбас.

А вот под самыми обрывами, куда свет не доставал, лежала непроглядная темень. Голоса стражи плыли над водой. Кто-то рассказывал похабную байку про бабу из посада, другой громко ржал в ответ.

— Стой, — одними губами прошептал Бурилом. Гнус и Рыжий замерли. «Плясун» остановился. Бочонки на волокушах ткнулись в корму.

Я вгляделся во мрак. По центру — световой капкан, туда соваться верная смерть, а вот справа, под самым обрывом, где старые ивы полоскали ветви в воде было очень темно. Карта реки показывала, что там мелко, дно усеяно топляком и острыми камнями, способными распороть днище. Гиблое место. Дозорные туда точно не сунутся. Нависший берег укроет нас от чужих глаз, а яркий огонь костров окончательно ослепит стражу на карбасе.

— Правее бери, — шепнул я. — Под самый крутояр.

Гнус и Рыжий бесшумно опустили вёсла в воду. «Плясун» пополз к спасительной тени.

Мы скользнули под нависающие ветви и узловатые корни, торчащие из обрыва. Здесь было так темно, что я не видел собственных пальцев на потеси.

— Левее, — шептал я, нутром чуя речное дно. — Ещё левее. Стоп. Топляк. Обходим справа.

Мы ползли, извиваясь между невидимыми преградами. До освещенного карбаса оставалось саженей сорок. Гридни пялились на светлый фарватер, костры слепили им глаза, и мы для них были просто куском берегового мрака.

Я уже думал, что проскочили, когда сверху, прямо над нашими головами, раздался яростный лай.

Пёс надрывно брехал прямо над нами. Следом послышались голоса, топот ног, звякнуло железо.

Мы обмерли. Гнус застыл с веслом в воде, не дыша.

— Да уймись ты, дурень! — донеслось сверху раздраженно. Звякнула цепь.

Пёс продолжал рваться вниз, скуля и захлебываясь лаем. Он чуял нас. Чужой пот, страх и кислый запах серы прямо под обрывом.

— На бобров брешет, — лениво сказал второй голос. — Или на выдру. Тут их полно под корнями.

— Бобры ему, ишь ты… Жрать хочет, вот и дурит. Пошли, нечего тут торчать, зябко.

Шаги начали удаляться. Лай сменился обиженным скулением и вскоре смолк совсем.

Я медленно, со свистом выдохнул. Оказывается, всё это время грудь была стянута так, что ребра трещали.

Бурилом убрал руку с топора.

— Гребём, — одними губами скомандовал я.

Лодка снова скользнула во мрак, оставляя позади костры, карбас и стражу, которая так и не узнала, как близко только что прошла смерть.

* * *

К исходу четвертой ночи река раздалась вширь.

Дно резко ушло вниз, течение замедлилось, а потом из-за поворота и стены леса, небо осветило жёлтое зарево.

Городец.

— Стой! К берегу! — резко прошипел Бурилом.

Мы в несколько мощных гребков вогнали «Плясуна» в заросли ивняка, не доходя до открытой воды, откуда порт был бы виден как на ладони. Если мы увидим их огни — они увидят наш силуэт на темной воде.

Я шарил даром в воде, ища слепую кишку, о которой мы говорили на военном совете в Гнезде.

— Сюда, — я направил лодку в узкую, затянутую ряской и камышом промоину.

Здесь воняло тухлой водой, илом и гниющими водорослями. Комары немедленно облепили лица, звеня в ушах, но место было идеальным. Непролазный коряжник в полуверсте ниже Городца. Отсюда до княжьего флота было рукой подать.

— Приехали, — тихо сказал Атаман, спрыгивая в прибрежную грязь по колено. — Выгружаем.

Мы молча принялись отвязывать канаты. Смертоносный груз прибыл в логово зверя. Осталось провести разведку, а потом уж начинать потеху.

Я посмотрел на высокий яр, чернеющий впереди. Оттуда, с обрыва, порт должен быть как на ладони.

Глава 25

Мы замаскировали лодки и поползли к яру.

Звёзды давали достаточно света, чтобы различать силуэты. Луг тянулся от ивняка до обрыва шагов на двести — открытое место, где нас могли заметить, если бы кто-то догадался посмотреть в эту сторону. Поэтому мы ползли.

Трава была мокрой от вечерней росы. Холодная влага тут же пропитала рубаху и я почувствовал, как по животу побежали струйки воды. Локти вязли в земле, колени скользили по грязи. Где-то справа в лесу ухнула сова.

— Чтоб