Речной Князь. Книга 2 - Тимофей Афаэль

— И на дело вы с кем идёте⁈ — заорал он, брызгая слюной. — Кормчего берёте — ладно, у него талан! Но Беса⁈ Каторжника портового⁈ Да он нас продаст первому же гридню в Городце за ломоть хлеба! Вы нам тут смерть пророчите, избы велите бросать, а сами с предателем в одной лодке плывёте!

Толпа загудела пуще прежнего, мужики угрожающе придвинулись. Бес побледнел и сжал кулаки, но он не отступил ни на шаг.

— Пасть закрой! — рыкнул Бурилом, перекрывая шум. — Бес ночью с огненным горшком на Крыва прыгнул! Своей кровью верность умыл! Он теперь ватажник, и кто попрекнёт его — будет со мной говорить! С топором в руке!

Гвалт чуть стих, но напряжение висело в воздухе. Страх потерять дома стоял поперёк горла, мешая им думать. Я скользнул взглядом по толпе и наткнулся на Дарью. Она стояла белая как полотно, комкая край платка. Рядом жалась Зоя. Её огромные, потемневшие от ужаса глаза, смотрели прямо на меня. Они обе взирали на этот бунт, понимая одно: мы уходим в самое пекло.

Я понял, что одного Атамана сейчас мало. Страх нужно бить надеждой. Угрозы Бурилома их не утешат, когда придётся бросать родные углы.

Я сделал шаг вперёд.

— Слушайте меня! — мой голос резанул по напряжённой тишине.

Ватага замерла. Народ на меня вытаращился с удивлением. Слово я ещё не брал никогда, но пришло время.

— Да, пупки развяжутся новые срубы ставить! — сказал я жёстко, глядя прямо в злые, усталые лица. — Да, придётся грызть землю. Но я даю вам слово, что найду вам такое место, куда ни одна княжья пакость на сто вёрст не пролезет! Хорошее место, раздольное! Мы не зря идём сначала сами! Добычу возьмём, место найдем и только тогда о переезде думать станем!

Я прошёлся взглядом по первым рядам.

— Найду заводь или остров в камышах, о котором даже лешие не знают! И проведу вас туда. Мы переедем только один раз! Один раз надорвём спины, поставим частокол, наладим жизнь, и больше ни одна тварь нас с места не сдвинет! Ни князь, ни бусурман. Слово Кормчего!

Я подождал, когда они переварят то, что я сказал.

— Или вы хотите ждать князя⁈ Так вы и без меня знаете, что он нас не пощадит! Он нас за эту соль всех сгноит!

Люди замерли, переглядываясь. Взгляды из затравленных становились упрямыми. Люди принимали тяжёлую реальность.

Бурилом посмотрел на меня с одобрением и повернулся к старому корабельщику.

— Щукарь.

Старик вздрогнул.

— Если мы не вернёмся, — голос Атамана стал безжалостным. — Если через две седмицы нас не будет… Значит, мы легли костьми. Пеплом пошли. Тогда ты берёшь Гнездо, грузишь всех в лодки и уводишь людей в леса. Ждать нельзя будет ни дня. Понял меня?

Щукарь медленно сглотнул и сдёрнул шапку.

— Понял, Атаман. Сделаю.

Горькая правда окончательно придавила ватагу к земле, но бунт угас. Люди смирились. Это был план смертников, которые покупали жизнь для остальных своей кровью.

— Лодку веду я, — Бурилом обвёл толпу взглядом. — Кормчий правит парусом и зельем. Волк идёт с нами и Бес тоже. Но на дело нужны ещё двое. Шестеро на «Плясуне» в самый раз.

Он замолчал. Я шагнул к Атаману и нашёл взглядом Гнуса с Рыжим. Они стояли плечом к плечу, переминаясь с ноги на ногу.

— Вы двое ночью не сдрейфили, — обратился я к парням. — Пришли сами, залегли в грязь и спину нам прикрыли. Мешки со «смертью» спасли.

Гнус почесал старый шрам на шее, Рыжий сжал топорище. Они чуяли что я сейчас скажу.

— Я хочу видеть вас на палубе, когда мы войдём в Городец, — закончил я. — Пойдёте со мной чужие корабли жечь?

Вся ватага смотрела на них. Одно дело — рубить воров на своём берегу, другое — лезть к князю под топоры.

Гнус посмотрел на Рыжего. Тот коротко кивнул.

Тогда Гнус харкнул прямо под ноги. Усмехнулся кривой ухмылкой, обнажив зубы.

— Двум смертям не бывать, Кормчий, а княжью кровь я пустить завсегда рад. Мы идём.

Толпа выдохнула. Жребий брошен. Шестеро уходят на смерть.

— Готовимся до полудня! — Бурилом повысил голос, подводя черту. — Выходим засветло. Щукарь — проверь «Плясуна» от киля до мачты. Дубина — снаряди горшки в короба, переложи соломой, чтоб не звенели. Остальные — под ногами не путайтесь!

Глава 23

Гнездо высыпало к причалу. Женщины сбились кучкой у поварни, детвора жалась к материнским подолам, мужики толпились на берегу, переговариваясь вполголоса. Все смотрели на мостки, где мы готовили «Плясуна» к походу.

Легкая и ходкая лодка с задранным носом и косым парусом, свёрнутым на мачте, покачивалась у причала. К корме Щукарь уже привязал две долблёнки-волокуши. В самом «Плясуне» шестерым и так тесно, а груз, который мы брали с собой, места требовал немало.

Гнус тащил первый короб с горшками, пыхтя и ругаясь вполголоса. На середине мостков он притормозил и окликнул Беса, который шёл следом:

— Эй, портовый! Гляди под ноги, а то горшок уронишь — прямо тут до Городца долетим, без лодки.

— За своими руками следи, лесовик, — ухмыльнулся Бес. — Я на каторге бочки таскал, которые тебя бы пополам сложили.

— Ну да, ну да. А чего ж тогда такой тощий?

— Это чтобы в щель любую пролезть. Тебе не понять.

Гнус заржал и чуть не выронил короб. Волк тут же рявкнул с кормы:

— Хватит лясы точить! Гнус, ты смерть несёшь или девок на ярмарке веселишь? Шевели копытами!

— Слушаюсь, батюшка-десятник, — Гнус отвесил шутовской поклон, едва не макнув короб в воду. — Как прикажете, так и сделаем!

Волк сплюнул за борт, но я заметил, как дёрнулся уголок его рта. Нервы у всех были натянуты, и мужики сбрасывали напряжение как умели — через зубоскальство.

Я стоял на берегу и проверял костяные трубки. Шесть штук, по числу бойцов. Каждую осмотрел, проверил затычки. Если хоть одна треснет или отсыреет в дороге — в нужный момент огня не будет, а без огня наши горшки просто глиняные черепки.

Рыжий работал молча. Он укладывал в волокушу бочонки, пролитанные смолой и обмотанные пенькой. К каждому Дубина принайтовал железные крючья, выкованные Микулой специально для этого дела. Зацепить за борт княжьего ушкуя, поджечь фитиль и прыгать в воду.

Гнус возвращался за вторым коробом и по пути задел Рыжего локтем.

— Подвинься, дылда, пройти дай.

Рыжий поднял голову и молча посмотрел на него.