Абиссинец 1889. Том 4 - Сергей Насоновский

из сил: больше суток на ногах. Патронов негусто, примерно по полтора десятка на брата, а преследователей много. Они могут менять передовые группы и гнать нас хоть до утра. Среди них наверняка найдутся люди, ориентирующиеся в тайге не хуже нашего.

Просто оторваться не выйдет.

Память Добрецова на этот раз пришла как-то особенно стройно. Мое второе «я» из будущего, видать, почуяло, что дело пахнет жареным, и сразу помогло разложить все по полочкам.

Во-первых, нельзя держать один темп. Преследователь должен думать, что догоняет. Погоню надо растянуть, передовой дозор оторвать от основных сил. Засады должны задерживать врага, но не привязывать нас к месту. После каждой из них нужно менять направление.

Раньше такие мысли меня бы напугали, но сейчас я принял их без раздумий и даже с благодарностью. Некогда было выяснять, где заканчивается Андрей Громов и начинается Андрей Добрецов.

— Илька, нужна влажная низина, а за ней камни или вода.

— Есть такая. Сюда.

Мы спустились в заросший осокой распадок. Мягкая земля проваливалась под сапогами, оставляя ясный след. Отчего-то тут она еще не успела промерзнуть. Илька нарочно прошел по самой грязи, затем вывел нас к ручью. По воде мы двигались около сотни саженей и выбрались на каменистый склон.

— Теперь след потеряют, — сказал Рыжий.

— Не потеряют. И мы им поможем.

Семен понял сразу. Вернулся, сделал крюк и увел ложный след к глубокому оврагу. На высоте плеча сломал ветку, на шиповнике оставил клочок ткани, выдранный из подкладки.

Мы поднялись выше и затаились между валунами.

Погоня появилась минут через пятнадцать. Первыми шли двое хунхузов. Двигались быстро, не пригибаясь. Видно, решили, что настигли вымотанных беглецов. Далеко за ними между деревьями мелькали остальные.

Передовые заметили отпечаток сапога и свернули к оврагу. Один вырвался вперед, второй отстал шагов на двадцать.

Я пропустил первого мимо. Рыжий бесшумно скользнул ко второму и ударил кинжалом под основание черепа. Тело еще не коснулось земли, когда передний резко обернулся.

Хлопнула Илькина берданка. Хунхуза отбросило к дереву, и он медленно сполз по стволу.

— Уходим, — приказал я.

— Тела спрячем? — спросил Рыжий.

— К черту. Ходу!

Домбровский должен был понять, что гонит не перепуганных мальчишек. Погоня после этого растянется еще сильнее.

Скоро за спиной раздались крики. Они добрались до передового дозора.

До темноты мы дважды меняли направление и ни разу не останавливались дольше нескольких минут. С наступлением ночи погоня ненадолго отстала, но я не обольщался. Люди Блейка отдыхали, подтягивали отставших и готовились продолжить охоту.

— Дальше идем так. Илька впереди, выбирает путь. Я в середине. Рыжий замыкает, следит за хвостом и затирает самые заметные следы. После каждого привала меняемся, чтобы глаз не замылился.

Мы поднялись на гряду и укрылись за поваленным кедром. Илька проверял тропу впереди, Рыжий наблюдал за склоном, а я приложил ухо к сухому корню. Сначала слышал только собственное дыхание. Тогда нашел сухую ветку, упер один конец в корень, другой зажал зубами.

Слабая дробь отдалась прямо в голову.

— Пересекли каменистую ложбину, — шепнул я. — Человек пять или шесть, уже близко.

Илька вдруг поднял ладонь.

— Тихо стало.

— Позади?

— Нет, сбоку.

Я прислушался, но различил лишь обычные звуки тайги.

— Обходят, — понял Рыжий.

Он отполз к краю гряды, долго слушал, потом вернулся:

— Разделились. Одна группа идет по нашему следу. Вторая забирает справа. Третья осталась ниже, там вроде огонек мелькал. Выходит, их человек пятнадцать, не меньше.

Значит, Блейк не купился. Часть пустил вперед, вторых отправил в обход, остальных, видать, держал в резерве.

Мы начали отходить вдоль гряды. Я смотрел не на сами деревья, а в промежутки между ними, и краем глаза поймал тень поперек тропы.

Впереди была засада.

Мы отступили в распадок. Рыжий снял куртку, набил ее травой и приладил на ветке, выставив над камнем подобие человеческих плеч.

Куклу качнули тонкой бечевой.

Из темноты ударили сразу с двух сторон. Пуля рванула рукав, вторая выбила искру из камня. Еще два выстрела легли левее.

— Двое у валуна, еще один выше, возле сосны, — прошептал Илька.

Они сами выдали позиции.

Мы спустились ниже и обошли боковую группу по каменистому руслу. Хунхузы нас не заметили. Перекрывать им путь окончательно я не стал: если снять всех или заставить остановиться, уцелевшие соберутся вместе. Нам требовалось обратное.

Пускай думают, что почти настигли нас.

За ручьем мы снова оставили след, поднялись на следующую высоту и повернули на восток.

Позади раздался крик. Боковая группа обнаружила следы и двинулась за нами.

— Ты их нарочно тянешь? — спросил Рыжий.

— Нарочно.

— И долго так бегать станем?

Я посмотрел на черневшие впереди сопки.

— Пока не растянутся настолько, что мы сможем выбивать каждую группу по отдельности.

Вторую засаду решили устроить в узком каменном проходе между двумя осыпями. Тропа там сжималась буквально до трех шагов. Справа и слева громоздились валуны вперемешку с корнями и поваленными ветвями. Широкой цепью здесь никак не пройти, а обойти можно лишь по крутым склонам.

— Рыжий, Домбровского отдельно не высматривай, — сказал я, когда мы готовили позицию. — Наша задача оторваться, а не сводить счеты.

— Все понял, Абиссинец, — ответил он.

Он нашел над тропой место, где на крутом склоне скопилось много камней. Вся груда держалась на одной нижней глыбе, зажатой между выступами скалы. Рыжий подкопал ее, вогнал в щель крепкий кол и привязал к нему веревку. Если выдернуть подпорку и толкнуть глыбу, остальные камни должны были рухнуть следом и завалить тропу.

Мы едва заняли места, когда показалась передовая группа. Первым шел китайский следопыт, пригибаясь над примятой травой. За ним двигался варнак с винтовкой наготове, дальше тройка хунхузов.

— Давай, — шепнул я.

Берданка Ильки хлопнула первой. Следопыт споткнулся и рухнул лицом на камни. Я выстрелил в варнака, вскидывавшего винтовку. Тот дернулся, развернулся по инерции и осел под ноги шедшим позади.

Рыжий обеими руками рванул. Кол выскочил из щели, но нижняя глыба лишь дрогнула. Тогда Рыжий уперся сапогами в склон и навалился на нее плечом.

Глыба качнулась. Камень медленно перевалился через край, ударился о склон и покатился вниз. Следом пришла в движение вся груда. Сначала посыпалась мелочь, затем с глухим грохотом сорвались остальные камни. Они ломали кусты, сталкивались друг с другом и набирали скорость, поднимая густую пыль.

Передний хунхуз успел отскочить к скале. Второго сбил с ног летящий обломок. Через