Медведев. Книга 8. Договор - Каин Градов

— Осторожно с ним, — предупредил воевода. — У него повреждено плечо. И старайтесь не тревожить грудь.

Мужчины кивнули и опустились на колени перед неподвижно лежавшим Иволгиным. Осторожно подняли молодого лешего, переложив его на носилки. Иволгин едва слышно застонал.

— Тише, — прошептала вдруг Лада, будто он мог её услышать. — Всё уже закончилось. Скоро ты будешь в безопасности.

Наконец Иволгина уложили на носилки и закрепили широкими ремнями. И осторожно понесли к машине. Мы двинулись следом. Уже у авто я остановился. Митрич остался возле пленников. Старый леший неторопливо курил, опираясь спиной на дерево, словно собирался провести здесь обычный тихий вечер. Только золотистое сияние корней да неподвижные фигуры у его ног напоминали, что возвращение домой оказалось далеко не таким простым.

— Мы скоро вернёмся, — пообещал я.

— Не торопитесь, — повторил он. — Сначала позаботьтесь о парне. И передайте Никифору, что я меня будет причитаться за помощь.

— Точно здесь справитесь?

Митрич усмехнулся.

— Князь, я в этом лесу ещё до появления вашего рода жил. Уж с залетными как-нибудь совладаю. Чай не впервой.

Он вынул трубку изо рта и указал ею на кукловодов.

— Спасибо, — ответил я. Открыл дверь и сел в машину.

Морозов занял место водителя и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель отозвался не сразу. Несколько раз тяжело кашлянул, словно даже он устал после пережитого, а затем всё-таки заработал. Фары разрезали темноту, выхватывая узкую лесную дорогу.

— Домой, Владимир Васильевич, — пробормотал я.

Морозов кивнул и осторожно вывел автомобиль на дорогу.

Я еще успел увидеть в зеркале заднего вида одинокую фигуру Митрича. Старый хозяин леса так и остался стоять посреди разгромленной поляны, прислонившись плечом к древней сосне. Над ним медленно поднимался сизый дым от трубки. Со стороны могло показаться, что старик просто вышел вечером покурить. Вот только ни один из кукловодов больше не пытался пошевелиться. А через несколько секунд поворот дороги скрыл место битвы, и вокруг машины снова сомкнулся густой, непроглядный лес.

Я откинулся на спинку сиденья и устало закрыл глаза. Тело неожиданно стало тяжелым, словно кто-то разом снял с него невидимую опору. Болели плечи, неприятно тянуло левый бок, ладони до сих пор слегка подрагивали после перенапряжения дара. Только сейчас я понял, насколько сильно устал. Уж много событий произошло за сегодняшний вечер. произошло. Засада, бой, в котором едва не погиб один из леших, появление Ягини — всё это смешалось в один бесконечный поток событий.

Я открыл глаза, когда впереди между деревьями уже появились огни особняка, где нас ждал Никифор. И почему-то подумал, что эта история далека от завершения. Наоборот, она только начиналась…

Глава 25

Дом

Хвойные ветви над дорогой медленно расступались в свете фар и тут же снова смыкались за нашей машиной. Лес постепенно успокаивался. Исчезло ощущение чужого присутствия, которое сопровождало нас весь вечер. Теперь слышался только ровный гул двигателя да тихий шелест шин по влажной дороге.

Некоторое время в салоне царила напряженная тишина. Морозов сосредоточенно смотрел вперед, я же время от времени поглядывал назад, словно надеялся еще раз увидеть поляну, на которой остался Митрич. Но место побоища уже давно скрыл лес. Какое-то время мне казалось, что я видел между деревьями золотистое свечение, но вскоре исчезло и оно.

— Живучий он, — неожиданно произнес воевода.

Голос Морозова вырвал меня из раздумий, так что я не сразу понял, кого он имел в виду.

— Кто?

— Иволгин, — просто ответил воевода. — Другой на его месте уже давно бы ушел за Грань. А этот выжил.

Я невольно посмотрел на ехавший впереди микроавтобус, в котором сейчас находился молодой леший. Сквозь заднее стекло были видны лишь размытые силуэты дружинников. Кто-то из них сидел, наклонившись над носилками. Кажется, это была Лада.

— Повезло ему, что Ягиня появилась именно сегодня, — тихо сказал я.

Морозов едва заметно усмехнулся.

— Повезло…

Я невольно повернулся к нему. Уточнил:

— Вы тоже не верите в случайности?

Воевода задумчиво потер подбородок.

— Я давно на свете живу, Николай Арсентьевич, — ответил он после паузы. — И понимаю, что если Ягиня сама явилась на поляну, значит Иволгин еще нужен этому миру. Раз она решила нарушить Покон.

— Разве… — начал было я, но воевода покачал головой:

— Покон един для всех, мастер-князь. Раз гуси-лебеди уже унесли твою душу, мешать им нельзя.

— Гуси-лебеди, — пробормотал я и вздрогнул, вспомнив тот страшный клекот, что прозвучал над деревьями. И словно прочитав мои мысли, Морозов кивнул:

— Это были они, Николай Арсентьевич. Птицы погибели.

Воевода произнес эти слова спокойно, словно говорил о чем-то давно известном.

Я невольно поежился.

— Признаться… я всегда считал это просто сказкой, — пробормотал я и Морозов тихо усмехнулся.

— Большинство людей считает так до сих пор.

— Разве лебеди не прекрасные птицы? Не символ красоты? — уточнил я.

— Бросьте, — усмехнулся собеседник. — Вы этих бандитов напрасно считаете безобидными. Знаете, что лебеди изничтожают любую птицу поблизости, когда у них появляется потомство?

— Не знал, — я пожал плечами.

Несколько секунд он молчал, всматриваясь в извилистую лесную дорогу. Морозов задумчиво продолжил:

— Ягиня почти никогда не вмешивается в дела живых. Слишком давно она отказалась выбирать, кому жить, а кому умирать. Для этого существует Покон. А она лишь следит за его исполнением.

Я задумчиво посмотрел в окно. Между деревьями мелькали редкие просветы, сквозь которые виднелось темнеющее вечернее небо.

— И уж не знаю, зачем она вмешалась сегодня, — продолжил воевода. — Да и если честно… знать не хочу.

Я удивленно посмотрел на него.

— Почему?

— Потому что такие знания редко делают человека счастливее, — хмуро ответил Морозов. — Есть вещи, которые лучше принимать как данность. Ягиня хранит границу между жизнью и смертью. Она не принадлежит ни людям, ни нечисти. И если однажды она сама решает переступить через собственные правила… значит, на то есть очень веская причина.

Машина мягко покачивалась на лесной дороге, впереди светились красные габаритные огни микроавтобуса. Я невольно подумал, что еще месяц назад был уверен: хуже всего это непонимание, что происходит. Теперь же начинал подозревать, что понимать некоторые вещи иногда куда страшнее.

— А Иволгин