Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

боках которых были вырезаны и натёрты чем-то тёмным неприятно выглядевшие значки – руны ныне проклятого клана Азтак. Само гадание так и называлось – гадание на костях проклятых, прямо указывая, что эти кости принадлежат людям, когда-то давно едва не захватившим целый хамул. Считалось, что только останки настоящего воина Азтак, погибшего от пыток в плену, имеют связь с богами, создав через ужасные муки умирающего, неразрывную связь прошлого и будущего.

Подкинув обломки на ладони, некоторые кости, при этом упали на стол, жрец отложил в сторону оставшиеся, и очистил стол, вернув упавшие в кисет.

– Готов ли ты, смертный, – голос, раздавшийся из-под маски, был глух, и настолько холоден, что зрители, прежде окружавшие его плотной стеной, подались назад.

– Дерзнуть?

– Готов! – Пежина, этот ритуал раздражал безмерно, но что поделать – правила игры следовало соблюдать: – Готов! – Повторил он, решительно качнув головой, отчего по толпе прокатился тихий, но точно одобрительный гул.

– Жертва! – В руке жреца возник короткий, в палец длиной, нож, заставив окружавших их людей дружно охнуть.

– Откуп! – Хорошо зная ритуал – в докладе капитана корабля, что привёз беглого жреца сюда, всё действо было расписано до мельчайших подробностей, Пежин, стащив с пальца кольцо, украшенное крупным матовым камнем, надел украшение на кончик ножа.

– А так можно? – Голос из толпы не скрывал своего разочарования: – Я ду… – общее осуждающее шиканье не дало жаждущему крови довести фразу до конца.

– Господа, – видя, что жрец, поднеся нож к лицу, разглядывает перстень, Пежин чуть повернулся к толпе: – Друзья мои, – он коротко поклонился: – Это гадание, дошедшее до нас из древних, кровавых и тёмных времён, да, верно, прежде оно требовало крови, но сейчас, в наш просвещённый век…

– Жертва! – Голос жреца практически перекрыл короткий «дзиньк», сопроводивший падение кольца на стол:

– Откуп не принят! – Нож в его руке нацелился на Пежина:

– Врата грядущего отомкнёт… Кровь! – Последнее слово беглец произнёс так зловеще, что люди попятились прочь, оставив меж собой и столом не менее полутора метров свободного пространства.

«Вот же тварь! Договорились же – без крови!» – Мысль, молнией промелькнула в голове Пенжина, немедленно сменившись другой – а не заговор ли это? Заговор внутри заговора? Нож – отравлен, а у него нет шанса отступить, не потеряв лицо перед праздной публикой.

Но кто мог узнать?

Бестон с Энджином – отпадают.

Им я нужен и сейчас, и после. Нет… Не станут…

Проклятые? Решили избавиться? Нет. Преждевременно. Вот после захвата Т'чан – да, тогда я им перестану быть нужным. Тогда они и нанесут удар, но не прежде того…

Клан Т'чан узнал? Маловероятно, но… Но исключать нельзя.

Сам жрец? Его подкупили? Кто именно – не важно, врагов хватает…

Значит – или Т'чан, или жрец.

– Снимаю замок! – Голос жреца не дрогнул, когда изогнутое лезвие прочертило по мякоти ладони полосу, начавшую быстро наливаться кровью.

– Спеши! Открой створы! – лезвие протянулось к Пежину и он, почувствовав облегчение – жрец явно не был самоубийцей, провёл подушечкой мизинца по клинку.

– Смажем петли, Страж не должен услышать! – Жрец, бросив нож на стол, потянул его руку к своей, смешивая кровь двух ран и покрывая ей кости.

– Створы раскрываются… Створы приоткрыты… Проход… Проход… – Забормотал жрец, а Пежин вдруг вспомнил приписку к докладу капитана, на которую он не уделил должного внимания, просто пробежав по строчкам быстрым взглядом. В них, кратко и скупо, капитан описывал ритуал особо редкого гадания – замешанного на крови и оттого считающегося особо точным. Кивком головы проводив очередную каплю, сорвавшуюся с их сцепленных рук, Пежин внезапно ощутил спокойствие, принявшееся тёплым ветерком окутывать его, гоня прочь тревоги и сомнения. Да, жрец расстарался ради него, сомнений в том нет, но всё же! Договорённость была на откуп, а не на…

Рука жреца оттолкнула его ладонь прочь, а мигом позже окровавленная ладонь накрыла собой горстку костей. Сжимаясь и разжимаясь скользкие от крови пальцы пытались сомкнуться над ними, но обломки, один за одним, выскальзывали из пригоршни, отказываясь открыть события грядущего. Наконец, не то после четырёх, не то после пяти попыток, рука жреца поднялась над столом, неся в себе несколько костяных обломков.

– Читай! – Перед Пежином запрыгали, подскакивая и переворачиваясь рунные знаки.

– Истолкуй, о мудрый, – Поняв, что ритуал вернулся в привычное русло, он подтолкнул к жрецу кольцо, которое, на сей раз было благосклонно принято.

– Огонь. Длинный. Огонь. Начало. – Смолкнув, жрец резко обмяк, а затем, откинувшись на спинку стула, сдвинул маску на лоб, открывая покрытое потом лицо:

– Всё… – Выдохнул он, стирая пот с лица и пятная кожу кровью: – Врата закрылись. Дайте выпить и… – встряхнул он головой: – Полотенце. Влажное.

Благодарно кивнув ему, Пежин принялся выбираться из-за стола, но стоило ему шагнуть прочь, как чей-то голос ехидно поинтересовался:

– Что, Пежин, пойдёшь верфи проверять? Поспеши, два пожара, ха-ха, не шутка!

– Да не верю я в это, – отмахнувшись, он принялся пробираться сквозь возбуждённо загомонившую толпу. Ответа не последовало – освежившийся жрец объявил о продолжении гаданий без крови и гости, напирая друг на друга, стремились занять место, ещё хранившее в себе тепло тела Пежина.

Окружающее начало расплываться, но прежде, чем картинка стала совсем неразборчивой, Пежин увидел два огня – горели его верфи. А что поделать? Связной был нужен, а потому его репутацию следовало сохранять.

Медитация близилась к завершению – очертания зала с камином принялись проступать сквозь расплывчатое марево, как внезапно, так и не завершив путь в реальность, окружение снова принялось меняться. Сначала перед Пежином появилось прелестное женское личико – то была новая прима Перенского балета. Ослепительная красотка стала тем фокусом, в котором пересеклось множество лучей внимания мужчин, и Пежин не избежал общей участи. Он уже праздновал победу – горделивая красотка была готова стать его пассией, как появившейся вдруг Бестон, прежде не проявлявший к даме особого интереса, разом свёл на нет все его усилия, пообещав приме собственный хамул с дворцом. Такого удара Пежин, уже видевший её в своей постели, не ожидал и принял поражение очень тяжело. Впрочем, на людях, они оставались добрыми друзьями – Пежин даже поблагодарил победителя за сбережение своих средств, но что Бестон, выглядевший как кот, дорвавшийся до таза сметаны, лишь рассмеялся, пояснив, что за подобный трофей и целого мира не жалко. Чем кончился их роман Пежин не знал, перестав следить и просто вычеркнув эту историю из памяти, но сейчас, увидев как лицо упущенной красавицы перетекает в образ Бестона почувствовал нешуточное раздражение. Картинка, словно отвечая его чувствам, расплылась, а несколькими мгновениями спустя, вокруг него проявилось привычное глазу окружение.