Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

двери, готовясь начать воплощать в жизнь замысел капитана. Задача Мастера Меча была проста – всё, что от него требовалось, так это собрать всех свободных от вахты в одном из сегментов колбасы, где сам князь, произнесёт благодарственную речь, а Преподобный Самул вознесёт молитвы Потосу, спасшему нас от гибели.

Мысли о том, что произойдёт дальше, Сасин гнал прочь. Всё последующее, в конце концов, было не его делом. Ему сказано собрать свободных? Он соберёт. И всё. Соберёт, а сам вернётся в рубку, где, глядя на безмятежную синеву, продолжит свою борьбу со страхом, заглушая им и шёпот совести, и крики обречённых.

Рубка Красного солнца

– Продали? Это как? Насколько я знаю, – Серж не скрывал своего удивления: – Рабство, корме долгового, уже лет сто пятьдесят как отменено.

– Ну, не продали. Подарили, сути это не меняет, – отвечаю, продолжая разглядывать знакомый, пусть и сильно изменившийся, силуэт: – Я очнулся на хамуле дяди этого, – не став ругаться, просто киваю на Белый Гром:

– Все посчитали, что я с Ледяного Круга упал. А дядя племяннику отдал. Меня не спрашивали, – торопливо поясняю, видя, как Серж приоткрывает рот, готовясь что-то сказать.

– Странно как-то, – качает он головой: – Ты должен считаться любимчиком Богов, раз выжил при таком падении. Насколько я знаю – таких берегут, считая, что на них особая милость, держат рядом, а тебя – раз, и отдали. Странно это, – он снова качает головой.

– Может он племянника любил, – пожимаю плечами: – Вот и ему отдал. Как думаешь – такое возможно? Ди разве рабство отменено? У пиратов, я слышал оно есть.

– Там рабство, вернее жесткая дисциплина только в походе. Вернулись в порт – всё, ты свободен. Можешь уйти – предупредит только старшего. Ну не понравилось тебе на борту. Поход отработал, оплату получил и свободен. Можешь к любому наняться. Это как…

Продолжить он не успевает – вахтенный, прилипший к оптической трубе, внезапно вскрикивает, отскакивая прочь.

– Командир! – Его рука, которой он указывает на Гром, заметно дрожит: – Там… Там люди… Падают.

Белый Гром, к этому моменту отошедший от хамула Тлан метров так на шестьсот, чуть качнулся, словно наскочив на невидимый камень, а затем принялся неуверенно, рывками набирать высоту, раскачиваясь с борта на борт и отчаянно травя хелиумом. Все эти перипетии меня не интересовали – прильнув к трубе я видел, как при каждом рывке корпуса с него срывались цеплявшиеся за обрывки ткани и балки люди.

Это было убийство. Именно так – иных вариантов я не видел, а зная Вельша, уже проделывавшего подобное – иного предположить не мог.

– Ты так думаешь? – Серж, наблюдавший за происходящим через вторую трубу, оторвал от окуляра бледное лицо: – Это же его люди. Его экипаж!

– А ты видишь работы по спасению? – Сложив руки на груди отворачиваюсь от происходящей вдалеке трагедии:

– Тросы там, аварийные бригады? Нет? Я тоже. Вельш избавляется от лишних. Он так уже делал.

– Но зачем? – Взгляд Сержа полон непонимания: – Это… Это…

– Может облегчает свой Гром, может – на премиях сэкономить хочет, почём я знаю. – Пожимаю плечами: – А может они, – дёргаю головой назад: – Увидели что-то лишнее, что его самолюбие оскорбило. Я не знаю.

– Знакомых видел? Если нормальные – можно попробовать спасти.

Мотаю головой: – Нет. Всех, кого я знал, он уже убил. Мне странно, что он подобное на виду у нас проделывает.

– Тут всё просто, – взяв со стола флягу, Серж вытряхивает из неё последние капли:

– Да, нас он видит, но считает, что мы – Т'чан. Союзники.

– Так вы же говорили – что тут запретная территория?!

– Да. Но подумай, – он перешёл на «ты», может от волнения – не знаю, но я продолжаю сохранять дистанцию. Успею ещё.

– Подумай, – Серж кивает на Гром: – Что увидит Т'чан?

– Ну…

– Побитого союзника, терпящего бедствие. С жертвами. Так?

Киваю. Да, именно так. Увидят, подойдут, окажут помощь. Может даже на буксир возьмут – до ближайшего дока. А что люди гибнут – да, жаль, но вон как корабль побит, чудо, что вообще на ходу.

Снова киваю, соглашаясь с его словами.

– Вот только мы – не Т'чан, – подняв руку он подзывает вахтенного: – Так. Звену один – посадка. Звену три – тревога. Взлёт по готовности. Цель – Белый Гром. Приказываю – уничтожить, – и, повернувшись ко мне, добавляет: – Это будет несложно.

Борт Белого Грома

К облегчению Сасина всё прошло куда проще и гораздо менее красочно, чем рисовало ему воображение. Причиной тому был Вельш, его заигрывание с остатками экипажа – стоило только матросам услышать, что князь собирается обратиться к ним с новой речью, в которой, как все были уверены, речь пойдёт о бонусных выплатах по прибытии домой, как сон, усталость и всё иное, магнитом манившее измотанных людей к койкам, мигом испарялось, сменяясь предвкушением роскошного кутежа в любимом кабаке. И Хозяин Меча всеми силами старался поддержать это настроение. Хорошо зная экипаж, он хлопал по плечу одного, отпускал сальную шуточку другому, намекая на страсть бойца к платной любви, третьему доставалось подмигивание с щелчками пальцев по горлу, обещая совместное уничтожение множества бутылок с выпивкой. Внешне разделяя радость выживших, Сасин мысленно оплакивал каждого из своих знакомых, жизненный путь которых должен был оборваться через пару-тройку десятков минут, и то, что он, своими руками отправляет проверенных ветеранов на гибель, жгло его изнутри пламенем куда как более сильным, чем огонь камней сак. Нет, против Вельша Сасин идти не собирался, понимая, решение капитана. Понимал он и то, что именно он, пользовавшийся расположением экипажа, как ни как лучше подходит для этой роли, всё это он понимал, но принять не мог. Однако – приказ есть приказ и Сасин, загнав терзавшие его мысли в самый дальний уголок сознания, старался как мог. К его счастью, если так, конечно, можно выразиться, выживших и свободных от вахт, было немного – не более четырёх десятков, что значительно упрощало его задачу.

– Ну да, – пробормотал он себе под нос, видя, как возбуждённо переговаривавшиеся люди – матросы, трюмные, стрелки и техники собираются в уцелевшем грузовом трюме: – Ну да… Жизнь – это… – Завершить полную грустной философии фразу он не успел.

– Все здесь? – Вельш, в роскошном камзоле, именно в нём князь блистал на балах, чуть поправил перевязь с кортиком, украшенным родовым гербом.

– Да, – Произнёс Сасин, с трудом выдавив из себя это короткие слово: – Все. Тут.

Слова давались ему с трудом, и Хозяин Меча уже было повернулся к выходу с палубы, радуясь, что дальнейшее произойдёт без его участия, как Вельш, в нарушение их договорённостей, придержал