Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

– Поднимайтесь, – его кивок совпал с моментом, когда лесенка, коснувшись пола, замерла, ожидая меня.

Выполняю его приказ, или то была просьба, означавшая расположение Сержа ко мне? Не знаю, а гадать не вижу причины – время покажет.

Наверху меня встречает набольшая площадка, как по мне, то родная сестра той, на которую я спускался, опять же выполняя не то его просьбу, не то приказ. Отличие этой в том, что наблюдать за происходящим снаружи мне приходится через небольшой люк, накрытый прозрачным колпаком. Тесновато, но для жалоб нет времени, да и место не то, не говоря уже о моём неясном статусе на борту.

Гость? Пленник? Союзник?

Отбрасываю вопросы прочь – всё встанет на свои места. Как обычно – своевременно, или… Или – несколько позже.

А обзор, действительно, хорош. Усевшись на небольшое, достаточно мягкое сиденье, верчу головой, осматриваясь по сторонам, но немедленно, едва мои глаза нацеливаются на корму Красного Солнышка, замираю, невольно подавшись вперёд.

Там, в полутора сотнях метров от нас, разрастается корпус Свистка, носовая палуба которого по-прежнему полна стрелков, то поднимающих, то опускающих длинные стволы своих ружей.

Ждут сокращения дистанции для точного выстрела?

Скорее всего. Сейчас – сблизимся до полусотни, и они откроют огонь.

А дальше что? Абордаж?

Да ну. Бред же. Здесь народу раз в пять, а то и в восемь, больше. Мы десант просто массой задавим.

Ловлю себя на мысли, что думаю о Красном Солнце, как о своём, уже родном корабле.

Морщусь, ругая самого себя. Нет, Сэм. Это не твой корабль, и твоим – именно твоим, он не будет никогда. А потому – прочь подобные мысли. Союзником с Сержем стать – да. Может даже другом. Но владельцем такого авика – нет. Чужак я, не светит мне.

Над Свистком возникает какое-то движения и я, напрягая зрение, различаю силуэты самолётов, начинающих набирать высоту над стремящимся к нам кораблём.

Пара секунд и звено, на миг неподвижно зависнувшее в верхней точке, начинает стремительный спуск, связывая себя с целью прерывистыми линиями выстрелов. Их старания вознаграждаются практически сразу – раненый СБ–07 вздрагивает, над спиной вырастают тонкие гейзеры газа, наконец-то получившего свободу, а ещё секундами спустя, белую стену хелиума пронзают машины Красного Солнца, вышедшие из пике прямо над располосованным очередями корпусом Свистка.

– Лихо! – Едва не вскрикиваю от удовольствия, наблюдая мастерски проделанный манёвр.

Проскочив над Свистком – корабль, корма которого окутана белым саваном, задирается вверх, самолёты снова свечой уходят вверх. Все, кроме одного, заложившего широкий разворот. Пока его собратья карабкаются ввысь, готовясь к новой атаке, этот нацеливает нос точно на Свистка, уже сильно опустившего свой.

Зачем?

Он же и так обречён?

Догадка приходит почти сразу – стрелки, сбившиеся в кучу, ведут плотный огонь по нашим винтам, до которых уже менее тридцати метров. Да, не любит Серж, когда его борт портят. Ох, как не любит!

Самолёт осыпает очередями бойцов и их тела, разорванные пулями, валятся за борт, начиная долгий полёт к богам этого мира. И – не только они.

Наверное, я могу только предполагать, рука пилота дрогнула, когда он вёл огонь. Качнувшийся пунктир трасс лишь на миг коснулся блестящего стекла рубки и оно, не выстояв против силы пуль, лопнуло, родив крохотные радуги, весело сверкнувшие перед тем как исчезнуть.

Весело?

Не очень, ибо ещё пятью – десятью секундами спустя, из разбитого остекления, посыпались вниз дёргающиеся тела дежурной вахты. Из всех них, только у одного, выпавшего практически последним, я смог заметить яркий цилиндр Шанса на спине. У одного. Все остальные – были обречены. Как и корабль, вставший практически вертикально и начавший своё практически бесконечное пикирование.

– Ну как Вам? – Вопрос Сержа последовал, едва я отошёл от лесенки.

– Впечатляет. Работа. Слаженная. Разрешите? – киваю на флягу, стоящую на столе. Горло пересохло напрочь.

– Конечно, – по его виду, понимаю, что мои ответы пришлись Сержу по вкусу.

– Хорошо отработали, – промочив горло, киваю, продолжая радовать Сержа: – Строй держали идеально, выход из пикирования, – продолжаю льстить и, поставив флягу на стол, изображаю ладонями увиденное: – И пике чётко вышли. Разделение группы – тоже выше всяких похвал.

Он кивает, расплываясь в довольной улыбке, словно я учитель и рассказываю ему, своему ученику про выполненную на отлично, работу. Его работу.

Так. Хватит. Много лести лить тоже не стоит.

– Одно только но, – качаю головой, отмечая, как он немедленно настораживается: – Будь я в кабине – уверен, смог бы сказать больше.

– Вы, Сэм? В кабине? А вы справитесь?

Пожимаю плечами:

– Я летал. Не думаю, что ваши самолёты сильно отличаются от тех, что знакомы мне. Справлюсь. Уверен – если мне покажут, что и как, ну – за что тянуть, и куда нажимать – разберусь.

– Разберётесь? – Вижу, что он не уверен и решаю не продолжать.

– Буду признателен, – продолжаю, коротко кивнув: – Если вы, когда ни будь, мне это позволите.

– Возможно. – Теперь кивает он: – Вполне возможно, когда пройдёте обучение. А пока…

– Командир! – Оклик наблюдателя прерывает нашу беседу:

– Вижу цель! Класс – крейсер! Ведёт подъём из-за хамула! Пеленг двести девяносто!

– Подтверждаю! – Теперь звучит голос старшего вахты: – Средний крейсер. Подранок. Судя по всему – только закончил ремонт, вон пластыри видны, – оторвавшись от оптической трубы, он, вытянув руку он указывает на сильно помятое тело дирижабля, пёстрое от светлых заплаток, наложенных на корпус.

– Идентифицирую! – Вахтенный приникает к трубе, но я, покачав головой, кладу руку ему на плечо:

– Не трудитесь. Это «Белый Гром». Капитан – Вельш. Весьма подлый тип.

И, видя непонимание в глазах Сержа, добавляю:

– Я знаю этот борт. Меня на него продали.

Глава 7

Экипаж «Белого Грома» праздновал победу.

Какую?

Ооо… Их было много.

Разве не они смогли перебить абордаж Вольных, заставив подлых бандитов убраться восвояси?

И разве не экипаж Грома, жертвовал собой, спасая товарищей и корабль? А ремонт? Ремонт, проведённый в тяжелейших полевых условиях? Кто как не они, напрягаясь из последних сил, заводили аварийные пластыри, латая пробитый корпус? Чьи руки смогли разбудить уснувшие котлы? А новые винты? Вырубленные, пусть и грубо, из деревьев принявшего их хамула?

Нет. Решительно – нет! Это была победа, с большой буквы – Победа, сильных, уверенных в себе людей, для которых нет ни-че-го невозможного!

Так говорил Вельш, обходя расположившихся на отдых матросов, когда все работы были завершены. Он, казалось, был везде. Присаживался к механикам, благодаря их за службу, кланялся штурманам, обещая повышенные бонусы