Мир Хамулов. Том 1 - Алексей Анатольевич Рудаков

– настолько чаще, что крупные феодалы имели особо приближённых слуг, пробовавших их пищу перед подачей к столу. Эта должность, особо почётная за свой риск и возможность отдать жизнь за господина, называлась Доку-Мияку и в планах Руфиса было занять эту должность, скопив за службу на борту Белого Грома сумму, достаточную для покупки должности у одного из доку-мияку, готовящегося уйти в отставку. Подобное – покупка желаемой должности, равно как и взятка, или подкуп, считалась совершенно обыденным делом, не бросая тени ни на одну из сторон.

Но сейчас ситуация стала совершенно иной и Руфис, внешне оставаясь невозмутимым, ликовал, видя, и уже ощущая себя владельцем Белого Грома.

– Вельш погиб? – На миг оторвавшись от бортжурнала, покачал он головой:

– Да что вы говорите! – Снова покачав головой, он склонился над раскрытой тетрадью, выводя чёткие строки:

Расположение: хамул Т'чан Тропы Крови.

Время: Час от подъёма Потоса, полчаса от Аскуры, полчаса и три минуты от Эстора с Тририем.

Событие: Авария в грузовом трюме номер четыре. Погиб капитан Вельш, свободные от вахты и…

Прервав своё занятие – дежурный продолжал доклад, он снова покачал головой:

– И Сасин тоже? Какая потеря! Кто бы мог подумать! Такой опытный воин, – вздохнув, скрывая тем свои настоящие эмоции, бушевавшие в груди, он продолжил запись:

и Хозяин Меча Сасин. Из старших офицеров на борту остались: – чуть подумав, он продолжил писать, красиво вырисовывая буквы по разлинованной бумаге:

Хозяин Тропы Екантус – в полном здравии;

Старший трюмный Ликий, исполняющий, – поморщившись, красота фразы была нарушена, Руфис продолжил:

Исполняющий обязанности Хозяина Воды – легкие ранения;

Навигатор первого уровня Руфий – в полном здравии;

Десятник стрелков Бун – ранения средний тяжести, на ногах;

Ещё раз осмотрев аккуратно выведенные строки, он закрыл журнал, на несколько секунд замерев совершенно неподвижно. Со стороны могло показаться, что он отдаёт долг уважения памяти погибших, но, на самом деле, его мысли были далеко. То, что погиб Сасин сильно облегчало его задачу – Хозяин Меча был опытным бойцом и Руфий не строил иллюзий кто одержит верх, сойдись они в честной схватке.

Значит – яд.

А вот с его запасами у него было плохо. Не предполагая подобного исхода, он взял с собой самую малость – так, на всякий случай, и сейчас корил себя за такую непредусмотрительность. С другой стороны – боги были явно на его стороне, убрав опасного противника, позволяя сохранить ценные вещества для оставшихся в живых. Оставшиеся, что Екантус, что Ликий, особой угрозы не представляли. Толстяк Екантус был совершенно никаким бойцом, считавшим размахивание мечами и прочими железками занятием, недостойным настоящего мужчины.

– Мужик должен работать головой! – Любил повторять он каждый раз, когда видел Руфия, прибывшего на вахту с длинным кинжалом за поясом: – Думай, головой работай, парень! А железки и прочее – дуболомам Сасина оставь, всё одно от них толку ноль.

Что же… По тонким губам навигатора скользнула, мигом исчезнув, улыбка – посмотрим, как ты запоёшь, когда я вскрою тебя от паха до горла. Такой удар назывался «Прыжок сверчка» и нанести его следовало в самом начале схватки, убивая противника прежде, чем тот успеет занять боевую стойку. «Прыжком Сверчка» Руфий владел в совершенстве и не раз успешно его применял – ровно до тех пор, пока его противником не оказался сын слуги важного и влиятельного господина, не пожелавшего смириться со смертью наследника. И это несмотря на то, что их дуэль проходила по всем правилам, что засвидетельствовали оба секунданта. Так нет же! Убитый горем отец поклялся использовать все возможности чтобы отомстить Руфию, совершенно наплевав на освящённые годами традиции. Ждать его мести навигатор не стал, предпочтя неизбежной смерти бегство, которое, в конце концов и привело его на борт Белого Грома.

Со старшим трюмным, Ликием, ослабленным травмами, полученными при повторном запуске котлов, так же не должно было возникнуть каких-либо проблем. Смочить бинты ядом было минутным делом, а дальше всё сделает чудесное снадобье, за неделю – десять дней сведя в общем-то хорошего человека в могилу. А дальше просто. Торжественные похороны, тело – за борт и… С трудом сдерживая восторг Руфий нежно погладил переборку – дальше всё! Прибыв на Т'чан, Перен, или ещё куда, он предъявит бортжурнал, заявив свои права на Белый Гром будучи старшим на борту. Всё строго по Уставу – не подкопаешься, благо журнал, его рука скользнула по обложке, благо журнал – вот он, и оформлен совершенно правильно.

– Курс? – Прогнав из головы лишние мысли он развернулся к рулевому.

– Восемнадцать! Возвышение семь!

– Так держать! По достижению высоты в восемь сотен – набор прекратить!

– Есть!

– Остаёшься за старшего! Вернусь через четверть часа!

– Есть! – Рулевой, исполнив требование устава чуть помолчал, а затем, пользуясь тем, что кроме них в рубке никого не было, негромко спросил:

– Руфий… Ты за меня помолишься? За наших и… И капитана?

– Конечно, – подойдя к рулевому, Руфий положил руку на его плечо:

– Помолюсь. За всех… Такие потери… Не знаю, как Екантусу скажу – сам же знаешь, как он дружен был и с Вельшем, и с Сасиным. Ты за курсом следи. Сейчас от тебя зависят жизни всех на борту.

– Да… – протянул было рулевой, но немедленно вытянулся по стойке смирно, осознав, что именно сказал Руфий: – Так точно, господин Первый Навигатор! Приложу все усилия!

– Так-то лучше, – ободряюще улыбнувшись, Руфий выскользнул из рубки на ходу примеривая на себя сладкий титул «Капитан Корабля».

Интермедия 2: Перен. 2 дня спустя

В часы, когда хозяин особняка предавался медитации, жизнь в огромном доме замирала. Со стороны можно было подумать, что здание покинуто – не горел свет в окнах, не было слышно привычной трескотни дворников и садовников, даже флаги с гербами семьи, шумно хлопавшие своими полотнищами на ветру, предпочитали не раздражать слух своего господина. Единственным исключением, дозволенным самим Пежином, был камин в главном холе его гнезда. Огню, щедро подкармливаемому идеально сухими поленьями, дозволялось всё и пламя, словно подчёркивая свою значимость, с удвоенной силой принималось пожирать древесину, особо громко щёлкая пережёвываемыми поленьями. Причина такой милости была хорошо известна всем обитателям особняка – в древние времена, когда человечество, очнувшись от своего сна, обнаружило себя на хамулах, в те стародавние времена, семья Пежина была Хранителем Огня, сберегая кусачее богатство и радушно делясь им со всеми нуждающимися. Так, по крайней мере, утверждала семейная легенда, мудро умалчивая, что именно огонь стал основой благосостояния рода, и именно благодаря торговле им предки нынешнего господина смогли начать свой подъём по пирамиде власти.

Пламя в камине было символом, несмотря на смешки недоброжелателей, считавших