Я - Красный сын - Николай Миронов

— А для тебя?

Он чуть прикрыл глаза.

— Für mich... Достаточно.

Хороший ответ. Я протянул руку не для пожатия, а как приказ.

— Тогда докажи.

Он не двинулся, но явно напрягся.

— Я ведь сказал. Когда понадобишься... А как мне тебя найти, если не через кровь? Ты ведь вампир, должен понимать, к чему я клоню.

В его взгляде мелькнуло уже настоящее удивление.

— Ты понимать, что просить?

— Насколько мне известно, магия куда лучше работает на крови. Я бы и имя предпочёл, но, без обид, у тебя довольно типичное имя...

Ганс несколько секунд молчал. Ему явно не нравился мой тон, но он всё равно решил подчиниться. Потом медленно провёл ногтем по собственной ладони. Кожа разошлась неохотно, будто сухая старая перчатка. На ней выступила густая, почти чёрная кровь.

— Если клятва сказана кровью младшей линии, — тихо сказал он, — она помнится лучше.

— Меня устраивает.

Я не тронул его ладонь. Просто стоял напротив и смотрел, как тёмная капля медленно ползёт по мёртво-бледной коже.

— Разве для клятвы не нужны слова?

На самом деле я о таком не слышал, но почему бы и нет?

Ганс выдержал мой взгляд, а затем довольно серьёзно, словно обращаясь к какому-то незримому божеству, произнёс:

— Ich, Hans vom jüngeren Blut, bekenne mich zur Blutschuld. Wenn ihr mich ruft und ich noch lebe, werde ich antworten. Ich schwöre es bei meinem Blut.

Я запомнил каждое слово, но всё равно отнёсся к этому со скепсисом. Было в этом вампире без пульса что-то скользкое. Даже Орлову можно было прочитать, если поднапрячься, но это создание было из другой лиги.

— И этого хватит?

Он медленно опустил руку.

— Genug, — произнёс он.

Буквально в то же мгновение я подставил небольшую стеклянную пробирку под сорвавшуюся с ладони каплю так быстро, что со стороны это выглядело обычным движением руки. Уже после Ганс опустил взгляд вниз и, кажется, всё понял, но ничего не сказал.

— Надеюсь, что так... Главное помни, что за тобой долг, — проговорил я, убирая пробирку в карман, как ни в чём не бывало.

Его взгляд дрожал. Но вопросов он не задавал.

— Я запомнить... Wer auch immer du bist.

В его голосе была лишь сухая серьёзность, но я всё ещё не верил его словам.

— И ещё одно, Ганс... Держи язык за зубами.

Он не отвёл глаз.

— Ты... Боишься?

— Не за себя... Ганс.

Угол его рта снова дёрнулся.

— Вот как...

Он отвёл взгляд и тихо произнёс:

— Ich verstehe.

Хорошо, если так. Ему, конечно, никто не поверит, но лучше пусть знает то, о чём стоит молчать.

Ганс посмотрел на меня последний раз. Потом коротко склонил голову и растворился между сосен.

«Быстрый».

Я ещё постоял на месте какое-то время, оценивая его скорость, после чего развернулся и пошёл обратно к станции.

На полпути ещё раз расширил слух. Внешний периметр действительно перекрыли. По северной полосе ходили люди. Волков пока не спал. Шагал короткими, тяжёлыми кругами, слушал доклады и сдерживал раздражение. Князев тоже бодрствовал — уже не в лесу, а в тёплом кабинете, где после таких ночей обсуждают не героизм, а фамилии.

На объект я вернулся тем же путём, каким уходил. Через боковой тамбур у хозяйственного блока. Людей у моего крыла не было — их стянули туда, где они действительно были нужны.

Я вошёл к себе и закрыл дверь. Мысленно разложил ночь по полкам.

Живой груз ушёл, но не пропал. Схема его вывода была реальной. Карасёв, скорее всего, был лишь одним из винтов, а не всей машиной. Вампир, увы, ничего не знал. Однако был убеждён, что ему помогли сбежать. Но это уже не имело значения. Сейчас я не собирался копаться в этом деле. Намного важнее было то, что я, пусть и на словах, но обзавёлся связью с вампирами.

Не уверен, как они относятся к долгам, но я — очень серьёзно.

Для меня это стоило куда больше, чем красивый рапорт или минутное одобрение Князева.

Я лёг и заложил руки за голову.

Завтра на объекте будут искать удобную версию. Карасёв мёртв — значит, на него можно навесить больше, чем он успел бы опровергнуть. Семёнов уже сломан. Зорин будет спасать лицо. Чернов — пытаться понять, что именно они вообще держали внизу. Князев начнёт закрывать контур и решать, кого сдавать наверх, а кого оставлять в числе полезных. А тот, кто стоял за ящиком, наверняка сможет сделать так, что о нём благополучно забудут.

Мне же теперь нужно было другое.

Не застрять здесь дольше необходимого.

Глава 24. Удобная версия

Утро на станции началось со служебной тишины. Но теперь она была другой — не рабочей, а тяжёлой, с тем самым привкусом, который появляется после неудачи, о которой ещё нельзя говорить вслух.

Я проснулся ещё до того, как в коридоре послышались знакомые шаги. Походку Волкова я уже давно запомнил: короткая, ровная, без армейской показухи. Человек, который не любит суету и не тратит силы на лишнее.

Он постучал один раз.

— Петров. Подъём.

— Так точно.

Я оделся быстро, умылся ледяной водой, потом забрал с подоконника пробирку с тёмной кровью и завернул её в носовой платок. Полезный сувенир. Главное теперь — сохранить её так, чтобы она не превратилась в бесполезную грязь раньше времени.

В коридоре пахло табаком, мокрой ватой и свежим сургучом. У аппаратной стоял дополнительный часовой. Дальше двое связистов молча тянули новый провод по стене. Из боковой комнаты вынесли короб с документами, уже перевязанный лентой.

Виновных уже не искали, скорее закрывали вопрос. Оно и понятно — таков приказ.

Это, пожалуй, и было самым разумным из всего, что здесь сделали после побега.

Волков ждал у стены. На щеке у него темнела царапина. Вчерашняя гонка по лесу не прошла для него даром. В остальном он был явно раздражён: не спал и был вынужден заниматься лишней работой. По-хорошему мы уже давно должны были покинуть объект.

— Идём, — сказал он.

— Уже всё решили?

Он бросил на меня короткий взгляд.

— Не твоего ума дело.

— Что-то не так?

Он не ответил. Просто пошёл вперёд.

Насколько я знал, ему ничего не предъявляли, но вчерашний вечер для него тоже не закончился бесследно.

Вскоре мы прибыли.

Князев