Я - Красный сын - Николай Миронов

Он встал и подошёл ближе.

— Запомни, Ваня. Там людей впечатлять не надо. Там или понимают, что у тебя в голове, или очень быстро понимают обратное. Так что избавь меня от удовольствия потом краснеть за твои манеры.

— Постараюсь.

— Постарайся. И… Да. В крайнем случае, знаешь, куда вернуться.

— Благодарю за доверие, Борис Алексеевич.

Он ничего на это не ответил и вышел. Без прощаний. И это тоже было нормально. На дружбу мы оба не претендовали. Но, уверен, он был не прочь привлечь меня на свою сторону.

Впрочем, сейчас копаться в этом я не собирался.

К десяти станция окончательно переменилась. Люди ходили быстро, но молча. Связисты сворачивали временные линии. Двое техников под надзором вооружённого сержанта несли из аппаратной опечатанный ящик. С северного сектора сняли часть наружного освещения, будто само место уже старались вернуть к обычному виду.

Самое занятное заключалось в том, что на объекте прибавилось людей. И среди всех я выделил лишь троих, поскольку взял за привычку использовать рентген на каждом встречном.

Первого я заметил у КПП. По документам и нашивкам — обычный капитан МГБ, прибывший с усилением из Киева. Но стоило мне сместить спектр зрения и добавить микроконтроль, как маскировка рассыпалась. Под плотной тканью рубашки, на левой лопатке, чернила были вбиты под верхние слои кожи особым химическим составом. Там была арабская вязь, сплетающаяся в стилизованную рогатую голову.

Очень знакомый, характерный знак.

Голова Демона?

Но без ультрафиолета его было невозможно обнаружить.

Второго я выхватил среди связистов, сматывающих кабель, третьего — в группе людей в штатском, которые о чём-то тихо переговаривались.

У всех троих был один и тот же анатомический и технический «почерк». Во-первых, их костяшки и берцовые кости покрывала сетка микроскопических костных мозолей. Никаких следов рахита или военного недоедания — передо мной были идеальные, отточенные машины для убийства, чья физиология разительно отличалась от изношенных тел обычных работяг и фронтовиков.

Во-вторых, их сердечный ритм. На морозе, в обстановке всеобщей нервозности после ночного ЧП, их сердца бились с пугающей, нечеловеческой ровностью. Никаких скачков. Обычные люди так не дышат и не контролируют пульс.

Но интереснее всего было их оружие. На поясе каждый носил табельный ТТ, как и положено по уставу. Однако под штанинами, плотно примотанные к икрам, я разглядел тонкие клинки. Рентген показал, что они сделаны не из стали, а из плотного полимера или заточенной кости. Такое лезвие не найдёт ни один металлоискатель, и оно не звякнет при досмотре. А в левом коренном зубе у каждого темнела искусственная полость с крошечной капсулой. Цианид? Или фирменный токсин ордена?

Я медленно отошёл от стекла, чувствуя, как внутри зарождается холодный азарт. Сначала вампир, а теперь ещё и Лига Убийц?

Древний орден ассасинов, который в моём прошлом был лишь строчками из комиксов, в этом мире был вполне реален. И они пустили корни так глубоко, что спокойно носили погоны Министерства Госбезопасности? По крайней мере кто, если не они? Стали бы обычные шпионы носить такое оружие и выделяться арабскими отметками?

Вероятно, они здесь из-за К-31. И судя по звукам из леса, они уже взялись за дело всерьёз. Вопрос в том, зачем им нужен вампир? Или наверху знали с кем имеют дело?

В любом случае, Ра'с аль Гул умеет ждать. Уверен, наши пути ещё пересекутся.

Вскоре прибыли ещё машины.

Два грузовика, легковая машина, несколько человек в форме и двое в штатском. Работали быстро и молча. Никто не бегал, не задавал лишних вопросов. Они сразу забрали бумаги, потом ушли вниз, к старому сектору.

Из окна я видел, как сначала вынесли папки, потом узкий металлический ящик с пломбами, потом ещё два контейнера поменьше. Чуть позже повели Семёнова. Он шёл сам, без наручников. Но по тому, как он это делал, было понятно: вчерашняя ночь для него ещё даже не началась.

Зорина я больше не видел.

К одиннадцати Волков зашёл за мной снова.

— Пошли.

— Уже? Так быстро?

— А ты хотел прощальный оркестр?

— Чашечку чаю, может быть…

— Обойдёшься.

По крайней мере настроение у него точно поднялось. Да и у меня, не стану темнить, тоже.

Во дворе стояла уже другая «Победа». Водитель мне был незнаком. Рядом сидел сержант, судя по погонам — не из местных. На заднем сиденье оставили место для меня и Волкова.

Я убрал чемодан под ноги и сел. Дверца захлопнулась мягко, и через минуту мы уже выезжали за ворота.

Несколько минут ехали молча. Объект оставался позади — вышки, антенны, трубы, снег у бетонки. А ещё где-то там, охочий до человеческой крови монстр.

Волков смотрел в окно, потом всё же спросил:

— Спал?

— Ну, как сказать… Наверное, не больше вашего.

Он хмыкнул.

— По тебе что-то не видно.

— Молодой организм.

— Где-то я это уже слышал…

— Думаете, я хвастаюсь?

— Теперь уже думаю.

На том разговор и закончился.

До аэродрома довезли быстро. Там вообще никто не тратил время на лишние слова. Машина остановилась у бетонки, сержант вышел первым, взял мой чемодан, а Волков остался у открытой дверцы.

— Дальше не со мной, — сказал он коротко. — Тут тебя уже примут другие.

Я выбрался наружу. С полосы тянуло ветром и керосином. Где-то за ангарами надсадно ревел мотор.

— Ну что, товарищ Волков, — сказал я, поправляя воротник шинели. — Был рад… Спасибо за всё.

— Не скажу того же про тебя, но да ладно…

Он посмотрел на меня пару секунд, потом протянул руку.

— Смотри там, парень, голова-то вроде на месте… Прибереги язык для науки.

— Учту.

Рукопожатие у него было коротким и крепким. Без лишней теплоты, но и без прежней настороженности.

— Бывай, Петров, — сказал он уже тише.

— Постараюсь.

На этом мы и разошлись. Волков вернулся к машине, а меня повёл дальше тот самый сержант — лет тридцати, сухой и молчаливый. Фамилию его я узнал только по бумагам: Ковалёв.

Затем проверка документов, короткий проход по бетонке, ветер с полосы и транспортный Ли-2 с обледеневшим бортом. Под брюхом у него темнели следы старой копоти, у люка слегка облупилась краска. Внутри было тесно, прохладно и шумно. Скамьи вдоль борта, ремни, запах металла, масла и выстывшего сукна. Лететь в таком было неуютно, но зато без лишних разговоров. Мне в целом нравилось.

Полёт вышел долгим. Машину потряхивало, а гул моторов забивал